Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

Пёсики его очень любили, а один за ним и вовсе увязался. Дзамболат называл его Халар, а меня – Саджа. (Как выяснилось, халар на осетинском означает друг.)

* * *

С передовой вернулись ребята-контрреволюционеры – отгоняли агрессивную группу от здания школы МВД.

Познакомился с двумя персонажами, выделявшимися на общем фоне, – Святославом, который выглядел как офицер Русской Императорской армии, и Вадей, представителем окраин. У Вади были почти белые глаза, короткая стрижка и ужасные манеры. Но с патриотизмом все было в порядке. «За Харьков – убью нах…й», – весело говорил он и брал в руки свою дубинку – обрезанный черенок от лопаты со специально приделанной петелькой, в которую продевается кисть, чтоб не потерять в драке.

Вадя ржал и угрожал дубинкой, как шпагой.

Когда я спросил, почему не взять, например, молоток, он дал простой и внятный ответ: «Молоток – х…ня. В черепе застряёт. А гуманизатором (так он называл свою дубинку) можно таких п…дюлей отвесить, шо на всю жизнь дурачком останутся, еще и у внуков болеть будет».

Той ночью я сделал себе такую же.

* * *

В «штабе революции» (здании захваченного областного совета) меня все называли Сашко и отказывались вести разговор на русском языке.

Выглядели революционеры угрожающе – на многих были маски, на головах каски, в пакетах камни, в рюкзаках бутылки. На первом рубеже их обороны стояли ребята со спецсредствами, отбитыми у «Беркута», – привезенными из Киева огромными металлическими щитами с надписью «МIЛIЦIЯ». В полемику вступали охотно и еще более охотно давали себя фотографировать.

Очень напоминали баптистов-сектантов. Только вместо молитв у них были агитационные лозунги, а вместо «Аминь» – «Героям слава».

Их речи были невероятно однотипны.

Последняя моя беседа была с мальчиком, чье юное уставшее лицо проглядывало сквозь вырезы маски.

– Мы нэ проты людей. Мы за едыну крайину. Мы проты гандонив, шо жопы мостять на золоти унитазы.

– Ну нет уже, уехали все и разбежались. А новые у власти – вновь сплошные олигархи.

– Мы йих вбъемо́.

– А кто будет править страной?

– Мы.

* * *

На площадь приехал мэр. Ничего дельного он не говорил, поэтому никто особо и не слушал. Но мэр повторял:

– Мы вас защитим!

Пока он говорил, мне вспоминались события минувшей ночи.

– Мы вас защитим!

Были убиты трое милиционеров, а их табельное оружие – похищено.

– Мы вас защитим!

Была сожжена поликлиника. Информации о количестве жертв пока не поступало.

– Мы вас защитим!

С особой яростью начали орудовать банды гопников и мародеров.

– Мы вас защитим!

– А как вы нас защитите? ЧЕМ? – донеслось в ответ из толпы.

Тишина. Вспышки фотоаппаратов.

* * *

В одно из воскресений защитники города, уставшие от бездействия и бессилия местной власти, штурмом прорвали оборону пришельцев и выбили их из здания облсовета. А на крыше водрузили флаг России.

* * *

Оперативная информация всегда была грустной. Последняя молния сообщала о том, что на западе страны «неизвестные» разграбили военные склады с оружием. Люди в городе начали паниковать.

В штабе – не меньше.

По всем закромам стали лихорадочно выискивать хоть какое-то оружие. Вечером в штаб были принесены шесть охотничьих ружей и один пистолет с двумя патронами.

Святослав впервые выругался. Остаток вечера он почти не разговаривал.

* * *

Регулярно возникали слухи, обычно без подробностей, что к нам движутся грузовики или автобусы с отсутствующими номерами и присутствующими вооруженными людьми.

Кто они? Свои? Чужие? А кто – свои? А кто – чужие?

Ответов никогда не было, но всегда было страшно.

* * *

Теперь о ситуации в стране говорили вообще все и везде. В транспорте, на лавочках, в офисах, на баррикадах, на концертах, на свиданиях и дружеских встречах. Везде.

Это было легко понять даже по коротким обрывкам фраз.

Если встречались представители разных сторон, то диалоги были всегда одинаковыми. Всегда.

Как будто каждый раз это были два одинаковых человека, просто в разных людях.

* * *

Ночью на блокпосте у окружной я подошел к уставшему Святославу. Он курил, закрыв огонек рукой, придерживая локтем ружье, чтоб не сползало с плеча, и внимательно вслушивался в звук каждой проезжавшей машины.

– Интересно, когда все это кончится? – спросил я, чтобы поддержать молчание.

Он грустно выдохнул и ответил:

– Саш, а ты так ничего и не понял?

2. Семёновка

Уже почти полчаса не было слышно ни свиста, ни грохота, я уже извелся в ожидании, когда снова ухнет так, что поджилки затрясутся. Но было тихо. Как подлая шутка. Наверное, артиллерия выдохлась. Ничего, они продолжат, как обычно, ночью. Часа в два. Если чуда не произойдёт.

Наконец Леший дал команду выйти из укрытия.

Солнечный свет резко вгрызался в глаза, приходилось сильно щуриться. Остальные надели темные очки. Опытные…

Да и по всей амуниции я отставал. Даже камуфляж – на фоне ребят мой заштопанный «Дубок» выглядел не «спецовкой», а обычным гражданским нарядом.

Местные мирные лучше чувствовали, когда перестают бомбить. Они уже вовсю ходили по улицам, изучая руины своих домов, и накрывали останки друзей и соседей всем, что находили, – коврами, одеялами, простынями…

Рядом с руинами частного дома, сидя на дороге, над «свитком» взахлёб рыдал пожилой мужик. Снаряд попал в дом и разворотил кухню, повалил забор. Дорога была усыпана обломками – кроме рваного асфальта и кирпичной крошки легко было заметить кастрюли, ложки, разбитую деревянную посуду, размалёванную то ли хохломой, то ли гжелью. Кто уж разберет.

У Лешего запищала рация. Он быстро переговорил, и, как всегда, коротко:

– Пакуемся. На шестом засекли движение. Два бэтра, один тяжелый.

И мы побежали.

Вслед нам кричала какая-то бабушка: «Синочки, защитите, Богом прошу. Шоб пули мимо вас проходили!..»

Мы бежали, а у Лешего разрывалась рация.

Видимо, на шестом не только два бэтра и один танк.

Видимо, не только на шестом движуха.

Видимо, везде.

Видимо, всё.

«Дом стоит, как прежде, войне назло…»

О стихах из Новой Таволжанки

Юрий Савченко – автор трёх поэтических книг. Публиковался в журналах. Член Союза писателей России (Москва) с 1997 г. Родился в 1954 г. в Харькове. Детские годы были связаны с Якутией и Северным Уралом, а школу и вуз окончил в Москве. Работал в Горловской геологоразведочной экспедиции на разведке месторождений в Донбассе, Монголии, Восточном Казахстане, где в Усть-Каменогорске был избран депутатом горсовета. Из-за антирусских провокаций властей – недолго. С 1994 г. жил в Москве,