Четверокнижие - Янь Лянькэ

пшеницы с одного му, полагалась благодарность. И люди собрались в уездном центре получать благодарность. Мальчик заявил шестьсот цзиней пшеницы с одного му — думал, его обязательство будет самым высоким, но нашелся храбрец, поднявший планку до тысячи шестисот цзиней. Уездное начальство поощряло высокие обязательства: кто планировал собрать тысячу цзиней с му, получал большую железную лопату. Кто устанавливал полторы тысячи цзиней, тому давали сразу лопату и мотыгу. Кто заявлял больше двух тысяч цзиней, в придачу получал ручной фонарик и резиновые сапоги. После трех тысяч за каждую сотню цзиней давали один чи[9] набивного ситца. И люди словно помешались. Заявляли пять тысяч. Десять тысяч. А один поклялся, что его участок сдаст пятьдесят тысяч цзиней пшеницы с каждого му. Зал гудел. Тряс кулаками. Накал любви к Родине достиг ста тысяч цзиней с му.

Сияя румяной улыбкой, глава уезда вытянул руки ладонями вниз:

— Заявляем не больше десяти тысяч цзиней! Не больше десяти тысяч цзиней!

Люди вскочили со стульев и бросились на сцену. Бросились к регистратору.

Один кричал:

— Заявляю сто тысяч цзиней, все награды теперь мои!

Его спрашивают:

— Как же ты соберешь сто тысяч цзиней с одного му?

Он вскидывает голову:

— Не даешь мне Родину любить? Провалим план — приезжай и всей моей семье, всей деревне головы руби.

Мальчик хотел получить в награду резак для соломы. А чтобы получить резак, надо заявить три тысячи цзиней с одного му. Два резака — шесть тысяч цзиней. Но не успел он посчитать, сколько цзиней нужно заявить, чтобы получить пять резаков, как обязательства превысили сто тысяч цзиней.

Мальчик испуганно таращил глаза, не понимая, что происходит вокруг.

Со своего третьего ряда он стал проталкиваться к сцене, чтобы заявить обязательство, но его все время теснили назад. Мальчик хотел заплакать — не понимал, что же такое творится. Мальчик хотел заплакать, но тут глава уезда вскочил со стула, запрыгнул на стол и крикнул, чтобы все успокоились. Никто не успокоился, тогда глава уезда запустил в потолок две сигнальные ракеты, и ракеты прогрохотали, будто ружья, и зал притих. Глава уезда стоял на столе посреди сцены, и лицо его сияло радостью, глава одобрял энтузиазм и сознательность отличников, но предупреждал, что заявлять больше десяти тысяч цзиней никак нельзя. Обязательство свыше десяти тысяч цзиней будет расценено как дезинформация, принимать его не станут. Одни заявят десять тысяч, говорил глава уезда, другие — восемь тысяч, третьи смогут заявить всего несколько сотен цзиней. Кто поставит рекорд? Чье обязательство окажется самым низким? Глава уезда велел людям вернуться на свои места и объявил: сейчас с потолка полетят красные цветы — ловите свой цветок, сколько на нем написано, таким и будет ваше обязательство. Люди притихли. Сели на свои места. И вдруг с потолка зала собраний в самом деле хлынул алый дождь из цветов, цветы летели, цветы кружились безудержным хороводом. Бумажные цветы, алые, багряные, розовые, пунцовые. К каждому цветку приклеена лента. На ленте написаны цифры.

Красные цветы сыпались вниз. Падали будто красные капли дождя.

Люди вскочили на стулья ловить цветы.

И каждый поймал по цветку.

Кто поймал цветок с надписью «5000», у того обязательство составило пять тысяч цзиней пшеницы с одного му, и он с широкой улыбкой поднимался на сцену получать наградную лопату, мотыгу, резак и рулон ситца. Кто поймал цветок с надписью «10 ООО», тому привалила большая удача — награды в двух руках не унести, придется брать коромысло, а набивного ситца отмерят столько, что всей семье за пять лет не сносить. И люди полезли на сцену за наградами, прицепив к груди красные цветы. Но Мальчику сверху — Мальчику в руки — упал цветок величиной с кулачок. С жалкой надписью «500» на ленте — ни почестей Мальчику, ни награды.

Мальчик стоял у сцены и хотел заплакать. Стоял поодаль от толпы, словно одинокий, отбившийся от стада барашек.

Мальчик хотел заплакать.

Один отличник уносил со сцены коромысло. Прошел мимо Мальчика с полным коромыслом подарков.

— Ты правда соберешь десять тысяч цзиней пшеницы с каждого му? — спросил у него Мальчик.

Человек улыбнулся. Улыбнулся и погладил Мальчика по голове. Хлопнул по плечу. Потрепал по затылку.

Мальчик пошел искать начальство, которое привезло его на собрание. И здесь искал, и там, наконец отыскал начальство в нужнике зала собраний. В нужнике горели лампы, нужник был новый, залитый свежим цементом. И начальство топталось по гладкому цементу, пиная по твердому блестящему полу. Начальство сказало:

— Как вернемся, надо будет в нашем нужнике тоже пол цементом залить, с таким полом никакие брызги не страшны.

— Я тоже хочу заявить десять тысяч цзиней, — прошептал Мальчик.

Глаза у начальства округлились.

— Если не соберу десять тысяч цзиней, можете мне голову резаком отрубить.

Начальство стояло посреди нужника с вытаращенными глазами и открытым ртом.

— Правда. — Поджав губы, Мальчик помолчал и добавил: — А лучше еще больше.

Начальство подтянуло штаны, застегнуло ремень, отвело взгляд от новенького, не виданного прежде цементного пола. Взяло у Мальчика цветок, пораскинуло немного мозгами, достало ручку и приписало перед пятеркой единицу, а после двух нолей поставило еще один ноль. И получилось обязательство в пятнадцать тысяч цзиней. Расплывшееся в улыбке начальство облапило голову Мальчика, будто кожаный мяч.

— Скорее беги к главе уезда. У него кабинет во втором корпусе, сразу за залом собраний.

И Мальчик отправился к главе уезда.

Отыскал его.

Глава уезда устроил себе кабинет в старинном здании. Мальчик никогда таких зданий раньше не видел, казармы в зоне перевоспитания были совсем другие. А здесь дощатый пол, покрытый красной блестящей краской. Где часто ходили, из-под краски проступали деревянные круги и извивы. В галерее и на лестнице вкусно пахло деревом, как летом пахнет пшеницей в поле. Поднимаясь по лестнице, Мальчик взялся за перила и тогда понял, что сандаловое дерево и правда хорошее. Мальчик подошел к дверям в кабинет главы уезда и увидел, что глава уезда добрый и ласковый, Мальчика не обидит.

Глава уезда смотрел в таблицу с цифрами, как доктор смотрит на градусник. В таблице были сведены планы по зерну, которые недавно слетели с потолка зала собраний, словно небесная дева рассыпала в зале свои цветы. Глава уезда с таблицей сидел у окна, залитый теплым золотом солнечных лучей, словно бог осенил его своим светом.

Мальчик зашел в кабинет, протянул главе уезда цветок и робко сказал:

— У меня на цветке написано пятнадцать тысяч.

Глава уезда взял цветок, пораскинул мозгами так и эдак. Улыбнулся и потрепал