Четверокнижие - Янь Лянькэ

заявили план собрать восемь тысяч цзиней пшеницы с му, а он сказал, что всю жизнь занимается агрономией и семеноводством и доподлинно знает, что даже в лучших хозяйствах США, Англии, Франции и Германии невозможно добиться урожая в восемьсот цзиней пшеницы с му. И в окружном центре повели с ним борьбу. Приступили к идеологическому перевоспитанию. Чтобы он признал достижимость плана по сбору восьми тысяч цзиней пшеницы с му. Во время идеологического перевоспитания началась массовая выплавка стали, и при виде пылающих печей профессор неведомо почему заплакал. Люди решили — он устал, проявили гуманизм, отпустили преступника в казарму, а он улучил момент и сбежал, но товарищи — активные, сознательные и почти перековавшиеся — схватили беглеца, и тогда выяснилось, что преступник — не просто закоренелый контрреволюционер, у него еще и брат работает в США профессором. Нашли при нем письмо от американского брата. Сюжет пьесы с начала и до конца следовал реальным событиям. А концовка была такая: профессор сделал вид, будто раскаялся и признал вину, но сам тайком написал американскому брату письмо, в котором возводил поклеп на молодую республику. Но перевоспитавшиеся солагерники, насквозь видевшие его закоснелую лицемерную натуру, поклялись, что не пощадят негодяя и выведут его на сцену для исполнения приговора.

Таков был сюжет.

Таков спектакль.

И в самом конце — под ликующие крики прогрессивных товарищей — актеры вывели врага на подмостки для исполнения приговора, поставили его на колени у края сцены. Ткнули винтовкой ему в затылок и крикнули публике:

— Решайте, что с ним делать?

— Расстрелять! Расстрелять! — загудела публика.

Со сцены еще громче крикнули:

— Взаправду расстрелять?

Зрители расхохотались. Вскинули кулаки, затрясли кулаками:

Взаправду! Взаправду расстрелять!

Раздался треск, и дуло винтовки у профессорского затылка задымилось, а сам он повалился на помост, будто мешок с мукой. Внизу решили, что спектакль продолжается, но тут по доскам поползла настоящая кровь. А беглый профессор бухнулся с подмостков на землю, подергался в судорогах, вытянул руки с ногами и больше не шевелился.

Не шевелился. И спектакль закончился.

Внизу повисла такая тишина, словно там никого не было.

За все тридцать ли обратной дороги ни один человек из девяносто девятого участка не проронил ни слова. В деревне вдалеке виднелись дымки, люди готовили ужин. Слышалось, как трещит дым, касаясь закатных лучей. И как стучат шаги по земле. Мерный стук, глухой треск падал на земную твердь, точно люди отбивали ладонями дробь по холодной земной тверди. Твердь земная была пустынна. Пустынна, необъятна, и звуки тонули в чреве ее.

И сказал Мальчик:

— Хорошо они сыграли, расстрел получился как настоящий.

И позади садилось солнце. И люди вернулись на свой участок. И начали плавить сталь. Будешь плавить сталь — получишь в награду красные цветки, откажешься — будешь наказан.

Глава четвертая

1. «История преступных деяний», с. 53

После представления революционная обстановка круто изменилась, на фоне общего благополучия наметилось смутное волнение и беспокойство, — увидев настоящий расстрел, произведенный на подмостках девяносто первого участка, люди практически лишились дара речи. За ужином никто больше не переговаривался, не рассуждал на сторонние темы. Не зря говорят, в преддверии грозы комнаты наполняются ветром. Почему все притихли? Не иначе как революционное представление на девяносто первом участке потрясло души, которым только предстоит перековаться, и именно это потрясение свидетельствует о необходимости проведения дальнейшего перевоспитания. Особенно для Ученого — за согласие плавить сталь Мальчик наградил его одним бумажным цветком, но когда Ученый принимал из рук Мальчика награду, вместо радости в его улыбке сквозили ирония и насмешка. Гадкая улыбочка Ученого не укрылась от моего зоркого взгляда. Я видел, как Ученый держит цветок двумя пальцами, словно бесполезный клочок бумаги, который не стоит даже взгляда. А отойдя в сторону, он смял цветок, бросил на землю и растоптал. Ученый думал, его выходка останется незамеченной. Но я все видел. Растоптанный цветок доказывает, что Ученый затаил в душе недовольство. До самого ужина он понуро молчал, крепко о чем-то задумавшись. Очевидно, помыслы Ученого нечисты, в душе его зреет протест против революционной ситуации, иначе с чего бы он был так молчалив и подавлен? И прошу обратить особое внимание на разговор Ученого со старым преступником Лингвистом:

— Не верится, просто не верится, — вздыхал Лингвист, вспоминая представление на девяносто первом участке.

— С ума сошли, — хмыкнул Ученый. — Всей страной.

— Кто-то должен написать письмо наверх, чтобы они положили этому конец.

— Я напишу, — подумав, сказал Ученый. — А ты подпишешься?

До перевоспитания старый преступник занимал пост главы государственного Института языкознания, руководил составлением всех словарей, которые выходили в нашей стране, но теперь слов у него не осталось. Поймав испытующий взгляд Ученого, Лингвист повесил голову.

За ужином Ученый и Лингвист больше не сказали друг другу ни слова.

Короткий разговор состоялся вскоре после начала ужина, Ученый и Лингвист вынесли свои чашки из столовой и уселись на камнях в пятнадцати метрах левее входа, поодаль от них сели ужинать Лаборант и еще несколько заключенных. Доношу до сведения начальства и партии: если наверх поступят жалобы, очерняющие патриотический энтузиазм на местах, вероятнее всего, писали данные жалобы Ученый вместе с Лингвистом.

2. «История преступных деяний», с. 64 (приводится в сокращении)

Вчера цветков у Лаборанта было всего одиннадцать, а сегодня утром стало уже тринадцать, притом что за ночь Лаборант не продемонстрировал никаких достижений, не отличился ни словами, ни поступками. Откуда же взялись два цветка? Украл или присвоил себе чужую пропажу? Надеюсь, наверху не оставят данный вопрос без внимания и тайное станет явным. Если Лаборант украл или присвоил чужие цветки, его следует примерно наказать, конфисковать все награды и на несколько дней усадить за самокритику — такое наказание послужит предупредительным выстрелом, чтобы остальные заключенные выработали по отношению к красным цветкам честную и активную позицию, потому как награды должны быть заслужены поступками, которые свидетельствуют об искреннем желании перековаться, а не путем обмана коллектива и начальства.

3. «История преступных деяний», с. 66 (приводится в сокращении)

Когда на поливе пшеницы все заключенные отдыхали у края поля, Докторша уселась в стороне, достала из кармана медицинские ножнички, подстригла ногти, после чего подобрала с земли бумажный клочок и вырезала из него пятиконечную звезду размером с ладонь, затем оглядела звезду со всех сторон и выбросила.

Следует быть начеку, ведь Докторша мастерски умеет вырезать из бумаги — изготовить пятиконечную звезду для нее не составит труда, и, если однажды она с пятью звездами отправится