Последний чекист - Александр Борисович Кердан

было невдомек. Одно дело написать оперативное донесение или сводку, и совсем иное – роман, повесть или даже обыкновенный рассказ… Он пока не представлял, в каком жанре будет книга о дяде Макаре: в художественном или документальном…

Скорее всего, Сазонов так никогда бы и не решился начать писать, если бы не представился случай…

Осенью девяносто первого, когда в Конторе царили разброд и шатание, а сам Сазонов еще служил в Особом отделе КГБ по Внутренним войскам СССР, многие его сослуживцы, не понимая, чем им в такой обстановке заняться, просто-напросто били баклуши и балду гоняли: в кабинетах разгадывали кроссворды, дурачась, звонили по газетным брачным объявлениям и беззлобно разыгрывали пышнотелых бухгалтерш и отчаявшихся вдовушек, пытающихся устроить свою личную жизнь на фоне разрушающейся советской империи.

Тут какой-нибудь досужий писатель-беллетрист, доведись ему описывать, почему вдруг именно в этот момент вновь заинтересовала Сазонова история его дяди М.Г. Кленова, непременно выдумал бы, что в ту пору, когда рушилась великая страна и реформировалась Контора Глубинного Бурения, надо было душе простого опера на что-то опереться. А опираться человек в таких условиях может только на свой род, на семейную традицию, на что-то очень личностное и дорогое… И, наверное, то, что написал бы досужий писатель, было бы близко к правде, но Сазонову тогда некогда было даже подумать о таких высоких материях.

Он, служа в это смутное время в отделе кадров, судорожно пытался помочь нескольким бывшим сослуживцам перебраться из отделяющихся от братского Союза национальных республик в Российскую Федерацию. И некоторым успел помочь! И хотя размышлять о высоких материях ему в эти месяцы в самом деле было некогда, но давняя мысль о книге все же вновь возникла в нем, закрепилась и толкнула его на шаг, на который он прежде никогда бы не решился.

Пользуясь творящейся в его ведомстве неразберихой, Сазонов подготовил запрос и за подписью своего начальника отправил в Киевский архив КГБ УССР, испрашивая личное дело майора Макара Григорьевича Кленова, якобы для уточнения неких обстоятельств его биографии… Отправил и не надеялся даже, что получит ответ. Но, несмотря на творящуюся вокруг неразбериху и предчувствие краха советской системы, а может быть, именно благодаря этой неразберихе и тягостным предчувствиям, коллеги из Киева неожиданно быстро отреагировали на запрос, и дело дяди Макара пришло в Москву и попало в руки Сазонова.

Тогда-то он впервые прочел и узнал, чем занимался дядя Макар Григорьевич в годы войны и после нее, а прочитав, понял, как именно будет писать о нем свою книгу.

ИЗ НЕОКОНЧЕННОЙ КНИГИ О М.Г. КЛЕНОВЕ

…Сазонову до конца было не ясно, каким образом дядя Макар Григорьевич Кленов стал чекистом. У самого дяди не спросишь, ибо давно уже нет его в живых…

Ответ на свой вопрос Сазонов надеялся найти в личном деле М.Г. Кленова.

Дело начиналось с заявления о приеме на работу в особый отдел НКВД Калининского фронта, которое Макар Григорьевич Кленов, курсант армейских курсов младших политруков, написал 8 июля 1942 года. В заявлении значилось: «Обязуюсь данную работу выполнять честно и добросовестно» – и ничего не было сказано о личном желании дяди работать в НКВД. Шла война не на жизнь, а на смерть, и о личных желаниях отдельного человека речи в ту пору просто не шло. Сказали: надо идти в особый отдел – и он пошел!

Да и вся предшествующая трудовая и военная жизнь Макара Григорьевича, отраженная в его послужном списке, была ярким подтверждением принципа: партия поручила, коммунист – выполняет.

М.Г. Кленов родился 22 июля 1914 года в семье крестьянина-бедняка. В 1930 году вступил в комсомол и с этого же времени начал свою трудовую деятельность. Работал в Пертовском совхозе разнорабочим и счетоводом, продавцом сельпо и председателем рабочего комитета совхоза, заведующим магазином, бригадиром полеводства и снабженцем. В 1936–1937 годах служил в РККА курсантом школы артиллерийской инструментальной разведки и артиллеристом в одной из частей Белорусского военного округа. После службы устроился завхозом, потом работал завскладом и председателем завкома на Пертовском спиртзаводе, а перед самой войной был назначен заместителем председателя колхоза «Красное знамя» и одновременно избран секретарем первичной партийной организации. С этой должности и ушел на фронт в самом начале Великой Отечественной войны.

С 24 июня сорок первого по июнь сорок второго года Макар Григорьевич служил фотолаборантом и заведующим делопроизводством вещевого обозного отделения 660-го батальона аэродромного обслуживания Калининского фронта.

В боевой характеристике, выданной Кленову при направлении на армейские курсы младших политруков и подписанной батальонным комиссаром военкомом Чернявским и секретарем парторганизации 660-го БАО батальонным комиссаром Сычом, сообщалось: «Товарищ старший сержант Кленов М.Г. идеологически выдержан, морально устойчив, во время пребывания в БАО проявил себя как дисциплинированный младший командир, с работой справлялся хорошо, активно участвовал в общественно-политической жизни, был агитатором и парторгом отдела интендантской службы. Среди товарищей общителен и пользуется хорошим авторитетом. Дисциплинарным и партийным взысканиям не подвергался и под судом не состоял, родственников за границей и репрессированных не имеет. Делу партии Ленина – Сталина предан».

Что же способствовало отбору дяди Макара в НКВД? Вероятнее всего, пролетарское происхождение, практически ничем не запятнанное, принадлежность к партии и склонность к партийно-политической работе, дисциплинированность и честность, ответственность и трудолюбие… Все это, действительно, было у него в наличии. И по состоянию здоровья М.Г. Кленов был признан годным для работы в чекистских органах. Об этом свидетельствует справка, выданная в июле сорок второго года начальником санитарной службы курсов военврачом 2-го ранга Демьяненко.

Что могло помешать переводу в органы? Отсутствие профессиональной подготовки и невысокий уровень общего образования. У дяди Макара Григорьевича за плечами была только семилетка. Впрочем, в стране, где еще в 1939 году оставались безграмотными восемнадцать и восемь десятых процента всего населения, а среди взрослых людей почти одиннадцать процентов, такое обстоятельство явно не являлось определяющим. Куда как более сдерживающим мог оказаться факт судимости тестя Макара Григорьевича – Сергина Александра Ивановича, который являлся председателем колхоза «Красный путь» и кандидатом в члены ВКП(б), но в 1939 году из партии и из колхоза был исключен за пьянство и плохую работу доверенного ему хозяйства. Советский суд приговорил Сергина к одному году принудительных работ, и в том же году он этот срок отбыл. Однако судимость оставалась несмываемым пятном на биографии тестя и вполне могла отразиться на чекистской карьере Макара Григорьевича. По счастью для него, кадровик особого отдела НКВД СССР Калининского фронта, проверявший биографию Кленова, не признал компрометирующим для проверяемого факт судимости его тестя.

19 июля 1942 года Макар Григорьевич Кленов, как всякий поступающий в органы НКВД заполнил обстоятельную анкету, содержащую пятьдесят два вопроса и более трех десятков подвопросов к ним со множеством уточнений и замечаний.

Эти вопросы касались буквально всех сторон биографии и поставлены были таким образом, что просвечивали кандидата на службу в органы НКВД как будто рентгеном, не позволяя скрыть даже малейший эпизод его жизни. Важно заметить, что переход дяди Макара Григорьевича в НКВД совпал с одним из самых напряженных периодов Великой Отечественной войны, когда враг рвался к Волге, а наши войска отступали. В эти самые дни появился знаменитый приказ № 227, известный еще как приказ: «Ни шагу назад!» В таких условиях, казалось, было совсем не до того, чтобы кандидата в чекисты заставлять столь подробно излагать историю своей довоенной жизни и так пытливо проверять ее с разных сторон. Но заведенный еще в первые годы существования ВЧК порядок соблюдался свято: без «чистой анкеты» дорога в органы НКВД любому из претендентов была закрыта.

Особое внимание уделялось идейно-идеологической проверке. Чекистом мог стать только человек, принимающий политику коммунистической партии без колебаний. Макар Григорьевич написал, что в оппозиционных и антипартийных группировках не участвовал, в других партиях не состоял. Участия в революции, как, впрочем, и в контрреволюционном движении не принимал. С 1931 года он состоял в союзе рабочих спиртоводочной и винодельческой промышленности СССР, а в 1938 году был избран членом областного комитета этого Союза. В Красной гвардии и в партизанских отрядах М.Г. Кленов не служил, под судом и следствием не находился, осужден, выслан или раскулачен не был, права голоса не лишался. Иностранными языками не владеет, за границей не был и родственников там не имеет. На территории, занятой белыми, не находился. В царской, белой и иностранных армиях не служил. В боях против Красной армии не участвовал. Не был он в плену и интернированным, на захваченной врагами территории не проживал ни одного дня.

Среди родственных связей М.Г. Кленова им были указаны мать и родители жены,