Королевская заноза - Риз Боуэн

поэтому, когда я взобралась наконец на Конститьюшн-хилл, щеки у меня раскраснелись. Я промокнула пот платком, смоченным одеколоном, и прошла мимо гвардейцев охраны. Вход для посетителей расположен в дальнем конце дворца. Во всяком случае, для таких, как я. Тех, кого не привозит придворный кучер или шофер «роллса». Зато мы можем войти через боковую калитку. Я пересекла двор, чувствуя то же, что и всегда, за мной пристально следят чьи-то глаза, а я, того и гляди, запнусь о камень и растянусь во весь рост.

Меня радушно встретили и проводили наверх в королевские покои. К счастью, не пришлось подниматься по парадной лестнице, застеленной красным ковром и уставленной статуями. На этот раз обошлось одной из боковых, которая вела в простой кабинет; такой вполне мог бы быть у обычного лондонского поверенного. Там меня встретил секретарь ее величества:

— Леди Джорджиана, следуйте за мной, — учтиво попросил он. — Ее величество ожидает вас в своей гостиной.

Я решила, что выглядит он довольно оживленным, даже веселым. Меня так и подмывало поинтересоваться, не спрашивала ли ее величество о расписании поездов, отбывающих в дебри Глостершира, но она ведь могла и не сообщить ему, зачем меня вызывают. Может быть, ему ничего не известно о тетушках с пекинесами.

Какое счастье, что мы не католики. По крайней мере, меня не могут запереть в монастыре, пока не найдется подходящий жених. От этой мысли я похолодела, не пройдя и половину пути. А что, если в гостиной меня поджидают князь Зигфрид и священник?

— Сюда, миледи, — сказал секретарь. — Леди Джорджиана, мадам.

Я набрала полную грудь воздуха и шагнула в комнату. Королева сидела в чиппендейловском кресле перед низким столиком. Она уже вышла из поры юности, однако ее кожа была безупречна: ни пятнышка, ни морщинки. И ведь ее величество наверняка обошлась без всех тех дорогостоящих средств, к которым вынуждена прибегать моя мать в погоне за ускользающей молодостью.

Чай был уже подан. На двухъярусной подставке громоздились разнообразные лакомства. Ее величество протянула мне руку.

— Джорджиана, душенька, как мило, что ты заглянула.

Как будто кто-то посмеет ослушаться.

— Я необыкновенно польщена вашим приглашением, мадам.

Как обычно, я попыталась присесть в приличествующем случаю реверансе и одновременно с этим клюнуть подставленную для поцелуя щеку, не попав в нее носом. На сей раз мне это удалось.

— Садись, Джорджиана. Чай уже заварился. Индийский или китайский?

— Китайский, пожалуйста.

Королева собственноручно налила мне чашку чая.

— И, пожалуйста, попробуй что-нибудь.

— После вас, мадам, — почтительно сказала я, так как отлично знала, что протокол предписывает гостям есть только те блюда, которые выберет королева. Насколько я помню, в прошлый раз она решила, что ей будет достаточно ломтика черного хлеба.

— Кажется, сегодня я не голодна, — проговорила она, лишая меня всякой надежды.

Понимала ли она, какой мукой было сидеть и смотреть на все эти корзиночки с клубникой и эклеры, и только слюнки глотать?

Я было собиралась сказать, что тоже не голодна, когда она вдруг наклонилась над столом.

— Но все же, — сказала она, — эти эклеры выглядят очень аппетитно, не так ли? Позволим себе забыть о фигуре хотя бы на один день.

Она в хорошем расположении духа. Интересно, почему? А вдруг она пригласила меня на чай специально, чтобы объявить о том, какая ужасная доля мне уготована?

— Как ты поживала с тех пор, как мы виделись в последний раз, Джорджиана? — спросила она, вперив в меня свой властный взгляд.

— Очень хорошо, благодарю вас, мадам. — Я изо всех сил старалась откусить кусок эклера, не перемазав верхнюю губу кремом.

— Значит, ты осталась в Лондоне. Так-так. Не уехала домой в Раннох или к кому-нибудь за город погостить?

— Нет, мадам. Я собиралась составить компанию сэру Хьюберту после того, как он вернется из швейцарской клиники, но он решил продолжить лечение в санатории там же в Швейцарии, поэтому возвращаться в Шотландию нет смысла.

Сэр Хьюберт — самый любимый из всех доставшихся мне на долю отчимов — серьезно пострадал во время восхождения в Альпах.

— Должно быть, в Лондоне у тебя ни секунды свободной?

— Да, я постоянно чем-то занята. У меня есть друзья. Только вчера мы ходили в «Савой» на ленч.

— Прекрасно, когда не приходится скучать, — сказала королева. — Надеюсь, однако, что в твоей жизни есть что-то более захватывающее, чем встречи с друзьями в «Савойе»?

Интересно, к чему она клонит, спросила я себя.

— В час испытаний, — продолжала она, — мы понимаем, сколько всего необходимо сделать. Молодая девушка, такая как ты, не обремененная заботами о муже и детях, могла бы внести свой вклад, стать отличным примером. Почему бы тебе не организовать раздачу еды бедным или не руководить молодыми матерями из Ист-Энда, объясняя, как справиться с антисанитарией в доме? Ты могла бы присоединиться к «Лиге здоровья и красоты»[6] в конце концов. Все это, Джорджиана, занятия достойные, на них не жаль потратить время и усилия.

Не так уж и плохо, подумала я. То, что она хочет, чтобы я помогала матерям в Ист-Энде, подразумевает мое пребывание в Лондоне.

— Прекрасный совет, мадам, — откликнулась я.

— Под моим патронажем есть несколько благотворительных организаций с прекрасной репутацией. Я узнаю, в которой из них твоя помощь была бы особенно полезна.

— Благодарю вас, — сказала я с чувством.

Мне и в самом деле было бы приятно помочь кому-нибудь с добрыми делами. К тому же это хоть как-то заполнило бы пустоту между уборкой чужих домов.

— Что ж, отложим пока этот разговор, — она поднесла чашку чая ко рту и сделала глоток, — потому что я надеюсь посвятить тебя в один замысел, осуществление которого потребует твоего участия.

Взгляд ее ясных голубых глаз задержался на моем лице.

— Я очень обеспокоена поведением моего сына, Джорджиана.

— Принца Уэльского?

— Разумеется. Все его братья доказали, что способны поступать вполне благоразумно. По крайней мере, все они знают, в чем заключается их долг. Дэвид же, увы, совершенно безнадежен. Эта американка. По слухам, он все так же очарован ею. Она глубоко впустила в него свои когти и не собирается упускать добычу. Конечно, сейчас никаких разговоров о заключении брака не возникает, потому что она все еще замужем за каким-то простофилей. Но если только она получит развод… ты же понимаешь, в какой затруднительной ситуации мы тогда окажемся.

— Но ведь его высочество не сможет жениться на разведенной?

— Не сможет, говоришь? А если он станет королем? Кто его тогда остановит? Не забывай, что в этом случае он возглавит и