Повести и рассказы югославских писателей - Иво Андрич

сегодня день рождения, вот тот спортсмен. Природа и спорт. Удивительное дело — двое детей от одних родителей, а такие разные. Старший к тому же очень практичный. Летом поступил на бензоколонку и заработал хорошие деньги. Первое теплое дыхание в городе. Тают сугробы. Кругом лужи, слякоть. Раньше улицы чистили. И парни раньше были другие. Что правда, то правда. Парни теперь совсем другие. Бросаются с ножом на отца несовершеннолетней дочери, когда отец застает их у дочери в постели.

— Ну это уж ты слишком, — сказал Амон.

— А вот и нет. Такое случилось с одним моим знакомым. Да, нож. Молоко на губах не обсохло, а уже распутничают.

— Мой старший еще ни разу не приходил домой после одиннадцати. Всегда дома, разумеется, если не идет в театр. Спортсмен. Не пьет, не курит. Я хорошо их воспитал. Воспитал? Как бы не так. Это они воспитывают меня. Сам знаешь, я не дурак выпить. Они подсмеиваются надо мной, а в последний раз старший и говорит: «Папа, папа, и когда ты возьмешься за ум?» Мы и впрямь как три брата. Только младший меня беспокоит. Эти вечные книги. Достоевский, «Время любви», Вайнингер, Уэллс, Матье, Фолкнер, Сартр, романизированные биографии, все, что находит в моей библиотеке, Стендаль, Геродот, это в пятнадцать лет, а по языку в школе тройка. Тебе это понятно? Раз в три дня на каких-нибудь полчаса он снова становится ребенком, тогда мы играем в салочки или в расшибалку, а потом опять зарывается в газеты и журналы.

Вот, дьявол, по щиколотку в грязи. Черт возьми, в век автоматизации и электрификации совсем забыли про лопату. Мы изображали весьма забавную пантомиму в холодной луже, вода забиралась в ботинки. Едва выбравшись из одной лужи, мы почти тут же попали в другую, тщательно замаскированную тонким слоем снега. Вода окончательно залила ботинки. Теперь уж было все равно, и мы, покорные судьбе, неторопливо шлепали по воде. В какой-то момент мы переглянулись. Ни тени патриотизма не было в наших глазах. И тут я услышал смех, смех молодых, здоровых легких. Неподалеку от нас стояли два парня. Может быть, это и в самом деле смешно. Все зависит от того, бултыхаешься ли ты в воде или смотришь, как это проделывает другой. На углу мы с Амоном попрощались и разошлись. Скорей домой, скорей в сухие носки.

На слякоть я теперь не обращал внимания. Коли ноги мокрые, не все ли равно, лужей больше или меньше. Мимо прошла машина. Немного обогнав меня, она подкатила к тротуару и резко затормозила. Из нее с разных сторон выскочили две фигуры. Одна из них сразу преградила мне дорогу. Молодой человек в пуловере.

— Вы господин Берк?

— Да, Берк. В чем дело?

— Ваша дочь Эла просит вас немедленно приехать.

— Эла? Что с ней?

— Садитесь, пожалуйста, в машину.

— Эла? Где она?

— Пожалуйста, садитесь, все узнаете по дороге.

— Эла?

— Пожалуйста.

Вспоминая теперь его голос, я с удивлением думаю, почему металлический звук этого «пожалуйста» не насторожил меня — ведь в нем не было вежливой просьбы, это был нетерпеливый приказ. Я залез в фольксваген. Обе фигуры тоже уселись в машину. Рядом со мной на заднем сиденье оказался еще один парень.

— Что с Элой?

Машина рывком тронулась. Парень впереди и тот, что сидел рядом, повернулись ко мне. В руках они что-то держали. Какие-то склянки?

— В чем дело?

Шофер низко склонился над рулем, машина на большой скорости с воем срезала угол.

— Сидите спокойно, Берк, — сказал мой сосед. — В этом пузырьке соляная кислота. Если только шевельнетесь, я плесну ее вма в лицо. А что это такое, вы хорошо знаете из романа, который переводите.

— Что вам надо? Кто вы такие? Что с Элой?

— Скоро все поймете. Вы поедете с нами. Будете вести себя благоразумно, с вами ничего не случится. А если… — Он выругался хриплым голосом, привстал в машине, коснувшись головой верха и направил на меня откупоренную бутылку. Разумеется, я хорошо знал, что такое соляная кислота.

А что, если в самом деле соляная кислота? Я был почти в этом уверен.

— Мы знаем, что у вас сильные руки, — продолжал парень, — и вовсе не собираемся рисковать.

Он словно читал мои мысли. Мне было ясно, что нападение хорошо организовано. Все предусмотрено. Сопротивляться было рискованно. Но видно было также, что они нервничали и даже побаивались меня, не зная, как я себя поведу.

— Кто вы?

— В свое время, Берк, узнаете, а пока сидите спокойно. Руки на колени. И не вздумайте даже пальцем шевельнуть. Вспомните то, что вы переводили о соляной кислоте. Не принуждайте нас к действию. Опустите голову. Голову прямо, а глаза вниз. Вы слышите, Берк?

Я смотрел на этого командира. Молодое приятное лицо с широкими скулами.

— Опустите голову!

Я не люблю, когда со мной так разговаривают. Правда, я не шевельнулся, но и приказа не выполнил.

— Не будьте детьми, — сказал я.

— Вы скоро убедитесь, что мы не дети. Лицо вниз, Берк, в последний раз вам говорю. Не шутите.

Я отвернулся от него и уставился на дорогу. Когда мы выехали из города? И куда едем? Машина мчалась по неасфальтированной дороге с одними подфарниками. Из-под колес летело снежное месиво. Все молчали. Парень впереди держал в руках направленный на меня пузырек, не спуская с меня взгляда.

— Учтите, мы очень близко друг к другу. Плеснете — на вас тоже попадет. И если в пузырьке действительно соляная кислота, я вас ударю по рукам. Ясно? — сказал я громко и с гневным спокойствием.

— Хорошо, что предупредили, — заметил парень рядом со мной. — Будем осторожны. Впрочем, мы это предвидели.

Машина резко свернула влево и остановилась перед каким-то низеньким строением. Двое спереди сразу вышли. Предусмотрительно пятясь задом, медленно вылез мой сосед.

— Выходите!

Когда я выбрался из машины, все трое обступили меня, соблюдая, однако, безопасную дистанцию. Двое из них высокие, крепкие парни. Они отлично понимали, что во мне может взыграть воинственность, когда я обеими ногами ступлю на землю.

— Сюда!

Приземистая, полуразрушенная постройка, бывший хлев или что-то в этом роде. Меня даже взяло любопытство. Медленно шел я к входу с прислоненной дверью. Хлопнула дверца автомобиля — это третий, младший. Парни шли за мной. Темень.

— Направо!

Помещение побольше и не столь темное — откуда-то проникал тусклый свет.

— Вперед!

Чья-то рука подтолкнула меня сзади. Я невольно полуобернулся, но тут кто-то наскочил на меня сбоку, я сбился с шага, споткнулся обо что-то мягкое — согнувшегося в три погибели человека, в царившем здесь полумраке я его не заметил,