Доспехи света - Кен Фоллетт

Хорнбим знал, что найдет людей, которые поклянутся, будто забастовщики намеренно спровоцировали беспорядки.

— Хороший план, — сказал Риддик и отдал приказ капралу.

«Если повезет, — подумал он, — они и так подберут кого-нибудь из бастующих».

Вскоре он увидел, что битва подходит к концу. Больше людей убегало, чем дралось. Многие из тех, кто еще оставался на виду, лежали на земле, зализывая раны. Он догадался, что те ирландцы, кто избежал ареста, вернулись за мост.

Теперь Хорнбиму нужно было найти способ минимизировать ущерб.

— Скольких вы арестовали? — спросил он Риддика.

— Двадцать или тридцать. Их пока заперли в сарае при «Бойне».

— Отведите их в кингсбриджскую тюрьму. Соберите все имена и прочие сведения и приходите ко мне домой. Ирландцев мы отпустим. Я проведу малый суд рано утром, хоть это и воскресенье. Я вынесу суровые приговоры бастующим и их предводителям, а с остальными обойдусь мягко. Я хочу, чтобы люди в Кингсбридже поняли, что это дело рук союза, а не ирландцев.

— Хороший план.

Хорнбим откланялся и пошел домой ждать следующего этапа.

*

Маленький мальчик ворвался в «Колокол», подбежал к Спейду и выпалил:

— Мужики дерутся со штрейкбрехерами у «Бойни»! Ополченцы людей арестовывают!

— Так! — сказал Джардж, вскакивая. — Надо живо туда, черт побери.

— Сядь, Джардж, — твердо сказал Спейд.

— Что? Мы будем сидеть тут и хлебать эль, пока наши соседи дерутся со штрейкбрехерами? Я — нет!

— Подумай минутку, Джардж. Если мы туда пойдем, некоторых из нас арестуют.

— Ну, это не самое страшное в мире.

— А потом нас потащат к мировым судьям. И судьи скажут, что бунт — не вина ирландцев, потому что его начали бастующие.

— Они, вероятно, и так это скажут, не так ли?

— Они не смогут, потому что мы все здесь. Почти все ткачи Хорнбима провели с нами весь вечер, пили эль. И здесь сотня человек, которые могут это подтвердить, включая трактирщика, чей дядя — олдермен.

— Значит… значит… — Джарджу потребовалась минута, чтобы сообразить. — Значит, им придется винить штрейкбрехеров.

— Именно.

Джардж еще немного подумал.

— Ты знал, что так будет, Спейд?

— Я предполагал, что это вероятно.

— Поэтому ты не хотел, чтобы мы шли к фабрике в прошлый понедельник.

— Да.

— Поэтому ты собрал нас всех здесь сегодня вечером.

— Да.

— Вот же черт. — Джардж рассмеялся. — Я и раньше говорил, Спейд, что ты хитрый сукин сын.

*

В воскресенье утром после церкви мэр, Фрэнк Фишвик, организовал экстренное собрание в ратуше. Были приглашены все ведущие суконщики, и англикане, и методисты. Присутствовали и Хорнбим, и Спейд.

Спейд знал, что его пригласили не потому, что он был одним из самых богатых, а потому, что он был близок к рабочим. Он мог рассказать остальным, что говорят и делают их работники.

Мэру Фишвику было за пятьдесят, он был тучен, с седеющей бородой. От него исходила спокойная властность. Он считал своей задачей обеспечить кингсбриджским суконщикам возможность беспрепятственно вести дела. При этом ему были чужды глупые идеи о правах человека, но он не был так воинственен, как Хорнбим. Спейд не был уверен, чью сторону Фишвик займет сегодня.

Фишвик начал со слов:

— Уверен, в одном мы все можем согласиться. Мы не можем допустить уличных боев в Кингсбридже. Мы должны немедленно положить этому конец.

Хорнбим сразу же перешел в наступление.

— Мои ирландские рабочие мирно тратили свои честно заработанные деньги в субботу вечером, когда на них напали головорезы. Я знаю. Я там был.

Люди посмотрели на Спейда, ожидая, что он возразит Хорнбиму, но тот молчал.

Как он и надеялся, Хорнбиму ответил другой. Это был Эймос Барроуфилд, тихий малый, который порой удивлял всех твердостью своих взглядов.

— Мне, по большому счету, все равно, кто начал драку, — отрезал он. — Этот бунт случился потому, что в Кингсбридж привезли больше сотни чужаков, чтобы сорвать забастовку.

— Я действовал в полном своем праве! — сердито выпалил Хорнбим.

— Этого я отрицать не могу, но это ни к чему не приведет, не так ли? — ответил Эймос. — Что случится в следующую субботу, Хорнбим? Можете ли вы предложить, как нам избежать повторения?

— Еще как могу. Вчерашняя драка была намеренно спровоцирована союзом, который создали недовольные ткачи. Их нужно подавить.

— Интересно, — ответил Эймос. — Если это так, то, конечно, виновные должны предстать перед судом. Но, насколько я знаю, вы сегодня утром провели заседание по делам арестованных вчера, и…

— Да, но…

— Позвольте мне закончить, — повышенным голосом сказал Эймос. — Я настаиваю, чтобы меня выслушали.

— Дай ему высказаться, Хорнбим, — твердо произнес Фишвик. — Здесь мы все равны.

Спейд был доволен. Это вмешательство мэра было знаком того, что Хорнбим не получит всего, чего хочет.

— Благодарю вас, господин мэр, — сказал Эймос. — Хорнбим, ваши коллеги-судьи не были извещены о сегодняшнем заседании, поэтому не смогли присутствовать, но, насколько я понимаю, среди обвиняемых не было ни одного из ваших ткачей и ни одного из предполагаемых организаторов союза.

— Они были очень хитры! — воскликнул Хорнбим.

— Настолько хитры, возможно, что они ловко не участвовали в бунте и, следовательно, невиновны.

Хорнбим побагровел от гнева, но на мгновение лишился дара речи.

Спейд решил, что пора ему высказаться.

— Я могу это подтвердить, господин мэр, — сказал он. — Если позволите?

— Пожалуйста, мистер Шовеллер.

— Бастующие и несколько их сторонников встретились вчера вечером, чтобы обсудить стоящие перед ними проблемы. Я случайно оказался в «Колоколе» и могу подтвердить, что они все были в зале весь вечер. Их известили о бунте, и они договорились не предпринимать никаких действий. Они оставались в таверне до тех пор, пока беспорядки не утихли. Трактирщик, его персонал и около сотни посетителей могут это засвидетельствовать. Так что мы можем быть совершенно уверены, что бастующие и их сторонники не имели к этому никакого отношения.

— Они все равно могли это организовать, — сказал Хорнбим.

— Возможно, — ответил Эймос. — Но доказательств этому нет. А мы не можем действовать на основании одних лишь догадок.

— В таком случае, — сказал Фишвик, снова взяв на себя ведение дискуссии, — возможно, мы можем поговорить о том, что