Цвета истины - Кристин Ханна

– Я знаю. И поверь мне, что бы ни было у тебя с Люком, я не обижусь.

Вайнона села:

– Так насчет Далласа…

Аврора ткнула ее локтем в бок:

– Хватит о мужчинах. Это наш вечер, сестрички.

Она налила всем еще кофе по-ирландски.

– За нас, – сказала она, и они выпили.

В наступившей тишине они сидели, прислонившись друг к другу, на пледе, который когда-то покрывал бабушкину кровать. Вайнона сказала:

– Может, нам снова мамин огородик засадить?

– Да, – слились в ночной тишине голоса Авроры и Виви-Энн.

– Пора, – сказала одна из них, Вайнона даже точно не знала кто, но все равно кивнула:

– Пора.

Я И НЕ ЗНАЛ, ЧТО ЖИЗНЬ МОЖЕТ ТАК БЫСТРО ИЗМЕНИТЬСЯ!!!!

Мне придется на секунду отложить ручку. У меня рука реально трясется. Окей, вот что произошло. Я все запишу, чтобы НИ СЕКУНДЫ НЕ ЗАБЫТЬ.

Вчера был обычный нудный учебный день, и мама рано меня разбудила. Такой уж я везунчик. Мы завтракали на кухне, и тут пришла тетя Вайнона. Не постучалась, ничего. Просто такая: «Я племянника на день забираю».

А мама такая: «Но сегодня учебный день, и Хеллоуин через два дня. К карнавалу столько всего готовить, мне без него не обойтись».

А тетя Вайнона: «Считай, что за мной должок». Ну мама, как обычно, закатила глаза: «Ты со своими долгами не расплатишься, давай, забирай его. Он и так все время прогуливает школу».

Так я и получил свободу. Тетя Вайнона посмотрела на меня и говорит: «Иди прими душ и надень штаны по размеру. Не хочу я твоих трусов видеть». Я уже хотел возразить, но она такая: «Или пойдешь в школу».

Так что я оделся прилично.

Мы сели в машину тети Вайноны и поехали. Всю дорогу вдоль Канала я спрашивал ее, куда мы едем, а она не отвечала, хотя я видел, что ей так и хочется все выложить. Она улыбалась во весь рот.

Я так увлекся своими расспросами, что даже не заметил, что мы съехали с автострады. А потом я увидел указатель на тюрьму.

«Ты что, разыгрываешь меня?» – спросил я. То я смеялся и тыкал ее пальцем в бок, но, когда я разглядел этот указатель, у меня типа кровь в жилах застыла.

Тетя Вайнона сказала: «Я не хотела говорить твоей маме, а то вдруг что-нибудь пошло бы не так». И многозначительно посмотрела на меня. Иногда все может пойти не так в самый последний момент. Это-то я усвоил.

«Как?» – вот и все, что я смог сказать.

«Я попросила лабораторию провести еще ряд анализов ДНК, и мы выяснили, кто на самом деле был ночью в доме Кэт. Не твой отец. Так что прокурор подписала мое ходатайство о прекращении дела. Завтра эта новость появится в газетах, так что я везу тебя на свидание с ним, пока тебя не начали преследовать журналисты с камерами».

«А как же мама?» – спросил я.

«За нее не беспокойся, – сказала тетя Вайнона. – Аврора весь день будет ее занимать, и ворота на ранчо запрет, и телефон отключит. Я не хочу, чтобы твоя мама узнала об этом до того, как его выпустят. На всякий случай. Еще одного разочарования она не переживет».

Мы подъехали к тюрьме, выглядела она именно так, как я помнил, серая и уродливая. На парковке мы остановились и вышли. На сторожевой вышке разгуливал охранник с винтовкой.

«Я забыл удостоверение личности, – вдруг сказал я. – Меня пропустят?»

Не успела тетя ответить, как зазвенел звонок и большие черные ворота стали открываться.

И я увидел его. Папу. Он вышел из тюрьмы в сопровождении огромного охранника, в черных «ливайсах» не по размеру и помятой черной рубашке. Волосы собраны в хвост, так что я не мог понять, насколько они длинные.

Я подошел к нему, просто глядя на это лицо, так похожее на мое.

«Ноа», – сказал он, и я понял, что не помню папиного голоса.

«Ты и правда здесь», – сказал он, и это он первым заплакал. Он сказал что-то непонятное, но звуки показались мне знакомыми. И я понял: эти слова он шептал мне, когда я был маленьким, и мама их не знала. Это наши слова, только мои и папины.

«На языке моей матери это значит “Скачи, как ветер”, – сказал он. – А потом еще: – Господи. Я оставил тебя маленьким мальчиком на руках у мамы, а теперь вот ты какой, уже мужчина».

И он обнял меня и сказал: «Я скучал по тебе, человечек».

Глава тридцатая

До начала карнавала по случаю Хеллоуина в пятницу нужно было переделать буквально сто дел. Без помощи Ноа Виви-Энн ждал бы настоящий ад. После завтрака отец ушел за трактором, а работники отправились кормить бычков.

Аврора появилась около полудня, помощи от нее было немного, но она хотя бы составляла Виви-Энн компанию, ходила с ней повсюду, а потом сидела с ней на веранде до наступления темноты. Белые перила украсили разноцветными ракушками, и камушками, и стекляшками с пляжа – женщины и дети из семьи Грей уже несколько поколений отмечали свою территорию сокровищами, собранными на берегу. Хотя Виви-Энн больше не носила с собой последнюю ракушку, которую дала ей мама, эта ракушка всегда ждала ее здесь, на веранде.

Следующие несколько часов они сидели здесь, то разговаривали и смеялись, то замолкали. Вообще, на ранчо в этот день было удивительно тихо – с шоссе не доносится гул машин, никто не звонит. Наконец, около девяти вечера, Аврора посмотрела на часы и сказала: «Ну, думаю, я тут уже достаточно просидела. Пойду-ка я домой».

Когда Аврора попрощалась, Виви-Энн прошла в дом, чтобы со стационарного телефона позвонить Ноа. Гудков в трубке не было, оказалось, что телефон почему-то отключен. Она недовольно включила его и набрала номер Ноа.

– Привет, мама. Я пытался до тебя дозвониться.

– Я знаю. Извини. Телефон почему-то отключился. Ты скоро домой? Завтра в школу.

– Э-э-э… Я… весь день помогал тете Вайноне таскать вещи с ее чердака, и мы еще не закончили. Могу я у нее переночевать? Она завтра отвезет меня в школу.

– Передай ей трубку.

Послышался голос Вайноны:

– Мы правда вместе, и все в порядке. Отвезу его в школу вовремя.

Виви-Энн хотела сказать «нет», потребовать, чтобы ей вернули сына, но, понимая, что она просто чувствует себя одинокой, ответила:

– Ладно тогда. Передай ему, что я его люблю.

– Обязательно.

Она свернулась на диване калачиком,