Цвета истины - Кристин Ханна

надела наушники, увеличила громкость и так и лежала, слушая музыку. Наконец, когда у нее начали слипаться глаза, отправилась в постель. Так странно быть одной в доме. Ей чудились самые разные звуки. Впервые она представила себе, как будет жить, когда Ноа вырастет и уедет из дома. Как тогда будет тихо.

Вздохнув, она заснула.

Вскоре она проснулась от равномерного постукивания: «та-там, та-там, та-там». Приглушенный, ровный стук, будто кто-то качается в кресле-качалке. Или скачет на лошади.

Даллас.

Она отдалась нахлынувшим воспоминаниям.

А потом осознала, что это не сон. Этот топот наяву. Окончательно проснувшись, Виви-Энн отбросила одеяло, выбралась из постели, сдернула со спинки стула халат. Затянула истрепавшийся пояс и медленно вышла из спальни, напряженно прислушиваясь.

Открыла стеклянную дверь на веранду. Белая, как жемчужина, луна зависла над далекими горами. Ее яркий свет заливал все вокруг, обращая поля в лоскуты темно-синего бархата.

Лунный свет озарял всадника.

Ну вот она и сошла с ума, не выдержала после стольких лет.

Она подошла к перилам – ну и что, ей даже нравится это безумие. Отсюда видна только его белая майка, она сияла, будто в свете ультрафиолетовой лампы, такие лампы были популярны в дни ее юности. И Ренегат почти невидимка, но гарцует он плавно, раскачиваясь, как в далекие годы, когда он был чемпионом. Еще один признак ее безумия: Ренегат опять здоров.

Ну конечно.

Она пыталась сохранить неподвижность, но, как и той ночью шестнадцать лет назад, не смогла удержаться. Деревянные половицы веранды заскрипели под ее ногами.

Она осторожно спустилась по склону, стараясь не поскользнуться на мокрой от росы траве, приблизилась к загону.

Всадник проскользил мимо нее, сделал круг в загоне и остановился прямо перед ней. На целые мили, казалось, не было никаких других звуков, кроме фырканья и храпения Ренегата, даже море в ожидании как будто замерло.

– Виви, – сказал Даллас, и ей пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть.

– Это все не взаправду…

Она остановилась. Чтобы говорить, нужно ощущать себя реальной, а слова, казалось ей, образуются из каких-то частей ее самой, тающих в воздухе.

– Я здесь.

Он соскользнул с Ренегата, потер мерина за ушами, погладил по морде, а потом поднырнул под нижнюю перекладину ограды и оказался прямо перед Виви.

Впервые за долгие годы никто не наблюдал за их движениями, их не разделяло грязное стекло. Он выглядел старше и грустнее, лицо прорезали глубокие морщины, будто нарисованные маркером. Глубокая рана открылась в ней, и она поддалась этой боли.

– Я тебя там одного оставила. Я знаю, ты не сможешь меня простить. Я сама не могу себя простить, но…

Он подошел поближе, провел шершавой ладонью по ее щеке, по шее, по затылку. Притянул к себе.

Она ожила в его объятиях. Прижалась к нему, боясь отпустить – вдруг она моргнет и окажется, что все это ей просто померещилось.

Она потрогала его лицо, смахнула слезы.

– Даллас. Не плачь…

Он подхватил ее на руки и понес вверх по скользкому склону, через веранду, в дом, где они когда-то тайком встречались, а потом жили вместе. Он не узнавал этот дом, но спальня осталась на прежнем месте, и он пронес ее туда, пинком открыв дверь.

Он положил ее на постель и опустился рядом на колени. Просачиваясь сквозь окна, лунный свет собирался в лужицу на белых простынях. Она приподнялась ему навстречу, желая раздеть его. Ее руки яростно стягивали с него майку, расстегивали брюки; он развязал ее халат, и они легли на мягкую махровую ткань. Они ждали этого больше десяти лет и теперь соединились с отчаянной страстью. Они дышали тяжело, прерывисто, заливая лица друг друга слезами, вспоминая, как легко всегда сближались их тела. И когда он наконец заполнил ее, она выкрикнула имя, которое так много долгих и пустых лет старалась не произносить.

Вайнона, Аврора и Ноа сидели за столом в гостиной Вайноны и резались в нудных «Червей». Конечно, в основном они разговаривали о Виви-Энн и Далласе, но карты помогали им усидеть на месте. Трудно сосредоточиться, когда в крови бушует адреналин. Вайнона попыталась собрать все очки[18], но рисковый ход не удался, и тут у нее зазвонил мобильный.

Все отложили карты, и Вайнона схватила телефон:

– Алло?

– Привет, Вайнона. Извини, что так поздно.

Она узнала голос своего риелтора и вздохнула.

– Привет, Кэндис.

Ноа и Аврора расслабились.

– Что ты хотела сказать? – спросила Вайнона, пытаясь скрыть свое разочарование. Она, в общем-то, и не рассчитывала, что Виви-Энн позвонит сегодня, но все же…

– Мне только что позвонил доктор, который хочет снять твой пляжный дом. Он сейчас там и хочет его осмотреть. Так-то я бы все бросила и поехала, но дети уже спят. А желающих так мало…

– Я съезжу, – сказала Вайнона. Как раз то, что нужно, чтобы отвлечься.

Она извинилась перед Ноа и Авророй и пошла к машине.

Как приятно было ехать в темноте. Она проигрывала у себя в голове весь день, заворачивая направо и налево по знакомым улицам, глядя на пейзаж, залитый сиянием полной серебристо-голубой луны. Это, безусловно, лучший день в ее жизни. Она никогда не забудет ни минуты, от крепких объятий Далласа до его тихого «спасибо», до изменившегося лица Ноа, который встретился с отцом впервые за долгие годы.

Она заехала на неухоженную дорожку и припарковалась перед большим синим пикапом. Она все еще думала о Далласе, когда одна из теней зашевелилась, откололась и двинулась ей навстречу.

Люк.

Он шагнул навстречу.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась она. – Ты же не собираешься арендовать мой дом.

– Нет. Я просто хотел поговорить с тобой наедине. Я весь день сюда ехал.

Она непонимающе смотрела на него.

– Я же сказала, что позвоню тебе завтра, после…

– После того, как ты рассказала мне, что ты сделала для Виви-Энн и Далласа, я мог думать только о том, каково это – когда ты на моей стороне.

Она сделала шаг назад, нахмурилась. Ей не хотелось неправильно истолковать происходящее, приписать лишнее значение его словам, его взгляду.

– Я всегда была на твоей стороне, Люк. Даже когда не надо было.

– Но я не был на твоей стороне, правда?

– Нет.

Вот оно – все то, что всегда мешало им. Удивительно, что он первым это понял.

– Прости меня, – сказал он.

Она не знала, как на это ответить. Она уже давно простила Люка – и себя.

– Все это в прошлом, Люк.

Он преодолел небольшое расстояние между ними, и в его взгляде она увидела всю их