Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Не лишне заметить, что отец будущего декабриста владел крупными имениями в Подмосковье и в Тамбовской губернии, да ещё домами в Москве. Владения матери были ещё обширнее, принадлежавшее ей имение Каменка Чигиринского уезда Киевской губернии станет местом жительства всего семейства Давыдовых и одним из центров деятельности тайных обществ.

Из записок Самарского-Быховца (провинциального чиновника), 1824 год:

«Каменка – занятное местечко над самым правым берегом Тясмина. Дом Давыдовых обширный, построенный разными зигзагами, некоторые части были в два этажа, и видно было, что его перестраивали и пристраивали несколько раз. Это было нечто вроде древнего рыцарского замка. Недоставало только подъёмного моста при въезде и звуков рога замковой стражи. Дом был покрыт черепицей тёмного цвета и обвит вьющимися растениями. Сейчас можно было заметить, что господа живут аристократически. Из открытых окон слышались звуки фортепьяно, а на них стояли клетки с попугаями».

В 1819 году служба Василия Давыдова фактически заканчивается: сначала отпуск «до излечения болезни», продление его под разными видами и в начале 1822 года – отставка с производством в полковники. Получив отпуск, Василий Львович поселился в Каменке и зажил большим барином.

Вскоре, как полагают, в 1820 году, он вступил в Союз благоденствия. Не то что вступил – сразу сделался и там большим барином. При таком родстве, да и с полнокровием, присущим давыдовско-самойловской натуре, это было неизбежно.

Из «Записок» князя Сергея Волконского:

«Василий Львович Давыдов – личность замечательная по уму и теплоте чувства к делу; его я назову коноводом по влиянию его бойких обсуждений и ловкого увлекательного разговора, а местожительство его в селе Каменке Чигиринского уезда было ежегодным сборным пунктом для совещаний».

В Каменку съезжались умные и могучие мужи, обсуждались великие вопросы, относящиеся к будущности России. Гостил там и молодой чиновник при наместнике Бессарабии, известный поэт Пушкин; отношение к нему маститых заговорщиков было доброе, но несколько свысока.

И там же резвилось юное существо – дочь покойного чиновника Потапова Сашенька. Ещё до определения Василия на службу в гусары матушка Екатерина Николаевна, как бы взамен многих своих умерших малюток, взяла на воспитание девочку-сиротку. В тот год, когда двадцатисемилетний Бека водворился в семейственном гнезде, Сашеньке исполнилось семнадцать. Он был красив, удачлив, умён, полон жизни; она мила, простодушна и готова к великой любви.

Таковая любовь и случилась между ними. Увы, без дозволения со стороны закона и Церкви. За шесть лет – пятеро детей-погодков: три дочери и два сына. Цветущим маем 1825 года Василий Львович и Александра Ивановна наконец-то обвенчались, утвердив плодотворное сожительство законным церковным браком.

Пышная украинская природа вселила отвагу и беззаботность в сердце Василия Львовича. Мало того что он собирал в своём имении вольнодумцев из Союза благоденствия, он сделался одним из соучредителей Южного общества. Во время выездов в Киев «на контракты» (так назывались закупочные сессии, в основном по военным заказам) он встречается с отъявленными заговорщиками – Пестелем, Юшневским, Волконским, Муравьёвым-Апостолом.

Из показаний Василия Давыдова на следствии:

«…Я увиделся с Пестелем на контрактах (кажется, в 1823 году), был вечером приглашён на квартиру г-на Юшневскаго, куда приехали к[нязь] Волконской, С. Муравьев, о Бестужеве не помню, думаю, что его не было. Мы пили чай вместе, когда полковник Пестель адресовался к нам и предложил свою мысль о республике и преступном средстве для достижения сей цели, говоря, что в Тульчине сие уже одобрено. б…с Предложение Муравьёва было овладение высочайшею особою государя, а не покушение на жизнь его императорского величества… хотели употребить на сие какую-то роту или несколько рот переодетых офицеров в солдат и исполнить ночью преступное предприятие сие. б…с

На контрактах обедали у меня… Пестель, Юшневский и ещё три полковника: Враницкий, Швейковский, с коими я тут и познакомился, и Тизенгаузен… к[нязь] Борятинской, и брат мой был почти всё время тут… После же обеда полковник Пестель взял в сторону Швейковского и рассуждал о возобновлённом предложении Муравьёва действовать. Я раза три подходил к ним и говорил против сего…»

Можно продолжать дальше, но и этого вполне достаточно.

В счастливом и законном браке, в окружении розовощёкого потомства Давыдову суждено было прожить всего лишь полгода. Приказ об аресте отставного полковника Давыдова подписан 30 декабря. Подозреваемый вызван в Киев, где арестован 14 января. Доставлен в Петербург 20 января и утро следующего дня встретил в Петропавловской крепости.

Читатель ни минуты не сомневается, что Александра Ивановна последовала за мужем. И это действительно так. Не будем распространяться о трудностях её решения, о тяготах пути и новой жизни. Пятерых детей ей пришлось оставить на попечение родных. В марте 1828 года она прибыла в Читу. Далее 11 лет жизни при тюрьмах, четверо детей, рождённых до выхода на поселение, и ещё трое на поселении. Уникальное явление: никто из них не умер в детском и юном возрасте.

Записка Александры Давыдовой Василию Давыдову, переданная через коменданта Лепарского, 1830 или 1831 год, Петровский завод:

«Друг мой милай. Я сейчас перешла к себе на квартиру. По здешнему довольно хорошая, у меня одна комната и через сени кухня, в которой ещё живут хозяева, но они перейдут на другую квартиру, тогда просторнее будет мне. Я, слава Богу, здорова, и Васинька тоже, он тебя цалует и ручки твои, когда ты его увидишь, ты его совсем не узнаешь, как он переменился. Сашиньку очень любит и баюкает её сам, целует ручку у ней. Скажи Сергей Петровичу, что Саша очень мила становится. Друг мой, с каким нетерпением я жду того счастливого дня, в который тебя увижу, так грустно, что терпенья недостаёт, с тобой, друг мой, я всё забываю, даже этот ужасный острог, от которого сердце кровью обливается. Я и в нём буду счастлива с тобой. Прощай, бесценный мой Бека. Обнимаю тебя от души и цалую ручки твои».

Это написано, когда жёнам с детьми ещё не разрешалось жить на территории тюрьмы, то есть до смерти Александры Муравьёвой. Васинька, о котором говорится в письме, – сын Давыдовых, родившийся в 1829 году в Чите. Сашинька, Саша – старшая дочь Трубецких Александра. Сергей Петрович – Трубецкой.

В 1839 году, по выходе из тюрьмы, Давыдов был поселён в Красноярске, где прожил шестнадцать лет, до самой смерти. Житьё-бытьё бывшего лейб-гусара, героя Наполеоновских войн, на брегах Енисея нельзя сказать, чтобы яркое: семья, хозяйство, вечное безденежье, дом, дети.

Из письма Евгения Якушкина жене, 1855 год:

«Давыдов меня чрезвычайно поразил. Это был первый из виденных мною сосланных, который опустился совершенно и совершенно одряхлел. Это развалина во всех отношениях, и в физическом, и в духовном».