Баку – Воронеж: не догонишь. Молчание Сэлинджера, или Роман о влюбленных рыбках-бананках - Марк Зиновьевич Берколайко

Шамаханская царица возникла в сказке Пушкина «Золотой петушок» не случайно: про Шемаху, центр губернии, знал весь образованный Петербург, а вот о Баку, находящемся на оконечности Апшеронского полуострова, у острого выступа, похожего на опущенный в Каспий клюв чайки, – очень немногие. Настолько немногие, что когда граф Воронцов 14 июля 1848 года в своей докладной на высочайшее имя сообщил о том, какой мощный фонтан бьет в поселке Биби-Эйбат близ Баку из пробуренной двумя годами раньше горным инженером Семеновым нефтяной скважины (первой в мире! вторая, в Пенсильвании, появилась лишь через тринадцать лет!), никакой реакции не последовало, что, конечно, свидетельствует о «высоком даре» предвидения Николая Первого, а также его окружения.

Александр Второй был гораздо прозорливее отца: в 1859 году, после того как Шемаха сильно пострадала от землетрясения, центр губернии был перенесен в Баку, а в 1868 году было дано высочайшее разрешение на бурение нефтяных скважин (до того нефть накапливалась в вырытых колодцах). А далее – почти вскачь: в 1871 году скважину глубиной 64 метра, с большим дебитом, пробурили (механическим способом) в поселке Балаханы, в 1872 году была отменена откупная система предоставления участков, и они стали продаваться с публичных торгов; нефтяной промысел объявлялся свободным, керосин облагался акцизом в 40 копеек с пуда, первые торги состоялись 31 декабря, в самый канун 1873 года, и казна вместо запланированного полумиллиона получила три!

В Баку наступила эпоха нефтяного бума!

Баку стал местом рождения передовых технологий!

В Баку потек азербайджанский, русский и армянский капитал; в Баку хлынул капитал из-за рубежа – шведский, французский, английский!

Развитие экономики России в конце XIX – начале XX века действительно впечатляет, однако, к сожалению, оно сопровождалось таким притоком иностранного капитала, который лишал страну значительной доли политической и хозяйственной самостоятельности. Известно, что внешний долг, рост которого начался с так называемых французских займов, организованных банкирским домом Ротшильдов, вырос с 1900-го по 1913 год с 4 до 5,4 миллиарда рублей, а ежегодные процентные выплаты по нему составили в 1913 году гигантскую (по тем временам) сумму 400 миллионов – это привязывало Россию к Антанте намертво и заставляло ее участвовать в европейских дрязгах. При наличии огромных запасов каменного угля, даже его России импортировала: в 1912 году был ввезен из Англии и Германии (!) объем, равный 15 процентов от добытого внутри страны, а дополнительно к этому, еще почти 700 тысяч тонн кокса – понятно, как болезненно сказалась невозможность этих поставок в годы Первой мировой войны. И уж совсем неприятный факт: четыре пятых всего производства меди сосредоточилось на заводах, находящихся в руках иностранцев, что отрицательно сказывалось на ценах; более того, значительная часть меди в слитках и вся электролитическая продавались через немецкий «Торговый дом Вогау и К°».

А вот с нефтью и нефтепродуктами затруднений не было – ее добыча была наивысшей в 1901 году, затем, в связи с мировым кризисом, упала и незначительно колебалась вокруг уровня 9 миллионов тонн, из которых примерно один миллион тонн экспортировался, принося бюджету немалый доход в виде пошлин.

Присутствие в Баку значительной доли частного российского капитала заставляло иностранные фирмы учитывать интересы державы, – и госкомпании для этого не понадобились!

Но самое главное, чему учил Баку: острая и умело организованная конкуренция капиталов выливалась не в «разборки и наезды», а в конкуренцию подходов к ведению бизнеса, в конкуренцию технологий, умов и умений, в конкуренцию репутаций и уровней общественной значимости, наконец!

Известна замечательная фраза великого писателя Николая Лескова: «У русского царя есть много разного народа», – так вот, в азербайджанском Баку разного народа было, возможно не меньше, чем у русского царя, причем сама нефть требовала этого разнообразия и – одновременно – слитности столь разных и непохожих темпераментов и жизненных воззрений.

Упомяну лишь Людвига и Роберта Нобелей, братьев Альфреда, – знаменитого изобретателя динамита и учредителя премии, – они, в отличие от вернувшихся в Швецию остальных членов многочисленной семьи, остались жить и делать бизнес в Петербурге.

Сейчас в Баку есть музей с экспозицией, освещающей их деятельность, – и удостоены они этой чести не потому, что были любимы и чтимы более, нежели, скажем, уже упомянутые мною Тагиев и Нагиев. Нет, напротив, Нобелей в Баку, скорее, недолюбливали за нескрываемое высокомерие и нежелание вариться в его жизни, однако, не любя – не завидовали; это одна из лучших черт формировавшегося тогда бакинского народа: не завидовать чужим успехам, а стараться их превзойти.

Братья Нобель и правда на своем примере показывали, как следует вести индустриальный бизнес, служили образцом не только для своих российских конкурентов, но и для Ротшильдов, и Рокфеллеров. Одновременно с первым же нефтеносным участком они приобрели нефтеочистительный завод в Черном городе; освоили огромное количество промыслов в Балаханах, Сураханах, Биби-Эйбате, на острове Пираллахи; взяли в аренду гигантскую территорию между Черным и Белым городом и на ней построили нефтеперегонные, сернокислотные, медеплавильный (!) и чугунолитейный (!) заводы – тем самым были сокращены затраты на оборудование для добычи и переработки.

Ими (попутно!) было налажено производство бидонов, канистр, цистерн, крупных баков-резервуаров, конструкцию которых разработал вскоре ставший легендой при жизни великий русский инженер Владимир Шухов, чьи идеи являются основой для современной архитектуры и высотного строительства; на их деньги велась активная поисково-разведывательная работа в акватории Каспия, на Прикаспийской и Прикуринской низменностях, на пастбищах Кобыстана, под Майкопом и Грозным.

Что это за транспортировка нефти – бочки и бурдюки на арбах?! К черту такую архаику! Строится нефтеналивной флот, создаются причалы в Красноводске, в Астрахани и во всех (!) крупных волжских городах, а чтобы местные купцы и судовладельцы не мешали, их включают в число пайщиков «Товарищества братьев Нобель»; под руководством того же Шухова прокладываются первые нефтепроводы «промысел – завод», разрабатывается проектная документация и начинается прокладка нефтепровода Баку – Батуми, построена железная дорога Баку – Балаханы.

Большая, чудовищная война неизбежна, братья это понимают и строят в Грозном первый в мире завод по производству получаемого из нефтепродуктов толуола, основы для производства тротила, – вещества меньшей взрывчатой мощи, нежели «братский» динамит, однако более любимого военными за безопасность хранения и удобство использования в бомбах и снарядах; а потом там же тратят большие деньги на установки для усовершенствованного крекинга, позволяющего получать продукт излишней в те времена степени очистки[12] – лет через двадцать он, по понятным причинам, получит название авиационного керосина.

И так далее, и так далее, и так далее…

Однако для становления Баку как великого города главным, на мой взгляд, в деятельности братьев Нобель было то, с каким размахом удовлетворялась порожденная их инвестиционной активностью потребность в кадрах: в геологах, химиках, технологах, инженерах-строителях, проектировщиках, промысловых инженерах, буровых мастерах, юристах, бухгалтерах – в самых лучших кадрах, а потому! – а потому да здравствует то, что сейчас зовется вложениями в человеческий капитал! Они, черт возьми, окупаются – мир увидел, что как только инженеры «Товарищества братьев Нобель» догадались