Цельсиус - Андрей Гуртовенко

я добралась до дома, было уже начало одиннадцатого. День подходил к концу. И это был не самый легкий день. Я набрала воды в джакузи. И чуть ли не час отмокала, смывая с себя запой гендиректора.

И все равно он гений. У меня было с чем сравнить. С тех пор как я начала работать в бюро, я познакомилась, наверное, со всеми дизайнерами в городе. По крайней мере, со всеми, кто хоть что-то из себя представлял. И никто из них даже близко не стоял рядом с Русланом. С тем, что он делал.

Минимализм. Прямые линии. Геометрически выверенная визуальная организация. Простота и дыхание пространства. Асимметричное оформление. Целое, не распадающееся на части. Как ни вглядывайся, как ни анализируй. Как ни расчленяй.

Да даже название бюро. Куда уж проще. Ruslan Baurov. R.Bau. Только и всего. Но между R и Bau стоит точка. Не дефис, не тире и не пробел. Именно точка. Сконцентрированная до бесконечности прямая. Это мелочь, конечно. Но это мелочь, которая все меняет.

Я вылезла из джакузи. Надела халат. Дошла до холодильника. Налила себе минеральной воды с лимоном и со льдом. В гостиной уселась за стол. Положила перед собой лист белой плотной бумаги. Формат А3, пейзажная ориентация. Приготовила графитовые карандаши разной толщины и твердости.

Нарисовала с левой стороны листа крупную черную точку. Равновесие тотчас послушно сместилось влево. Асимметрия сделала свое дело, я физически ощутила вносимый ею в рисунок диссонанс. Это и был он, изначальный позыв к тому, чтобы начать что-то делать. Этому меня научили еще в детстве, в кружке живописи. Элементы имеют различный вес. Равновесие же достигается правильным распределением визуального веса по композиции. Точка интенсивно черная, она визуально тяжелая. Но совсем небольшого размера. Моя задача очень проста – уравновесить ее тенью с правой стороны листа. Светло-серой, местами едва заметной. Зато большой, протяженной. Я взяла несколько карандашей и приступила к работе.

Через час рисунок был закончен. Сегодня точку удалось уравновесить почти идеально. Я с удовлетворением рассмотрела свою работу. Повращала лист бумаги под разными углами. Поиграла с освещением. Идеально. На дальней стене гостиной висела специальная пробковая доска для крепления моих идеальных рисунков. Я торжественно добавила к ним еще один. Сняла халат, бросила его на пол. И сонно побрела в спальню.

Руслан позвонил через два дня. Сказал, что собирается уехать на какое-то время. Прийти в себя после всего, что произошло. Спросил, нет ли чего-нибудь срочного в бюро. Чего-нибудь, требующего его вмешательства/участия/одобрения. Я сказала, что нет. И еще подумала, что он совершенно прав. Несколько дней отдыха будут ему сейчас как нельзя кстати.

– Куда ты едешь? – поинтересовалась я.

– Да тут недалеко. Ты не знаешь. Приеду – расскажу.

– О’кей. Помнишь наш разговор про твое сердце?

– Ну помню, – было слышно, как Руслан напрягся.

– Вот и хорошо, что помнишь. Счастливо отдохнуть.

Руслан уехал. А на следующий день я осталась одна в приемной. Рано утром позвонила Вероника. И сказала, что ее близнецы разболелись, а муж в командировке. Так что мне пришлось обойтись в этот день без спортзала.

Уже в девять часов я была в бюро. Переключила телефон секретаря на свой офис. Была мысль посадить на место Вероники кого-нибудь из менеджеров. Но я решила не рисковать. Все-таки у работы с ВИП-клиентурой своя специфика. Позиционирование – это все. Одно неправильно сказанное слово, неверная интонация, недостаточная или, наоборот, излишняя доброжелательность – и весь годами выстраиваемый имидж летит в мусорную корзину. А вместе с ним и наш космический, заоблачный прайс-лист.

А ведь я, получается, и не подозревала, от чего Вероника ограждает меня каждый день. Сколько звонков ежедневно принимает мой секретарь-референт. Скрытая от моих глаз деятельность Вероники оказалась совершенно немыслимого масштаба. Телефон не молчал больше десяти минут. В течение всего рабочего дня и даже после его окончания. И только в нескольких случаях это были звонки, ради которых я решила лично заменить Веронику. Звонки от клиентов бюро, звонки от людей из верхней части листа ожидания. Еще несколько телефонных разговоров касались текущих проектов R.Bau. Все остальное – непрошеные коммерческие предложения. Наивно-неуместные запросы на услуги нашей компании. Реклама, нелепые предложения о сотрудничестве. Один из менеджеров по имени Никита умудрился позвонить целых два раза. Видимо, посчитал, что в первый раз я недостаточно убедительно отказалась покупать у его компании отопительное оборудование. Так что во второй раз мне пришлось достаточно жестко исправлять возникшее недоразумение.

Назавтра весь этот кошмар повторился. Казалось, он стал даже плотней. Интенсивней. Звонки следовали один за другим. И каждый раз, поднимая трубку, я чувствовала, что ступаю на минное поле. Раздражаться нельзя. Выходить из себя тоже. Нельзя показаться грубой, бесчувственной, равнодушной. R.Bau работает только с ВИП-клиентурой. И оказывает исключительно ВИП-услуги.

Под конец второго дня я всерьез задумалась, не увеличить ли Веронике зарплату. Или хотя бы оплачивать ей няню в совсем уж экстренных случаях. Вот как сейчас.

Впрочем, я мучилась эти два дня не просто так. Утром на асфальте проступили следы ночных заморозков. Я стояла у окна и не могла отвести взгляда от ровной засахарившейся поверхности. Иней был тонким, едва различимым. Но это был иней. Я раскрыла настежь окно и полной грудью вдыхала неразбавленный, концентрированный холод. Я же говорила, что ничего у него не получится, у этого апреля. Слишком уж он суетился. Чересчур напирал. Вот и не дотянул даже до первых дней мая.

Вероника наконец появилась в офисе. Поблагодарила, что я вошла в ее положение. Немного располневшая после родов, спокойная, излучающая уверенность. Я с облегчением сняла со своих плеч секретарские обязанности. Подумала, что все-таки подниму ей зарплату. Не сейчас, через пару недель. Чтобы избежать неправильных выводов и ненужных интерпретаций. Но обязательно подниму.

Я внесла это в свой список дел. И впервые за три дня отправилась на утреннее совещание.

А в конце недели в моем кабинете неожиданно появился Руслан. Глядя на него, невозможно было догадаться, в каком состоянии он был всего несколько дней назад. Если бы я своими глазами не видела, ни за что бы не поверила. Здоровый цвет лица. Аккуратно уложенные волосы. Шелковый платок на шее. Пиджак не совсем обычного покроя. И блеск в глазах. Но не влюбленности, нет. Чего-то совсем другого. Нового. Даже запах от Руслана исходил какой-то незнакомый. То ли соли, то ли мореного дерева.

– Привет, Жанн, – улыбнувшись, сказал Руслан, и я вдруг поймала себя на том, что не прочь провести ладонью по его округлившейся небритой щеке.

– Какие люди, –