Цельсиус - Андрей Гуртовенко

Руслан сделал движение мне навстречу. Даже не движение – намек. Но почти сразу подавил его, остановился.

– И где, интересно, ты так отдохнул? Я тоже хочу.

Руслан снова улыбнулся. На этот раз немного смущенно.

– Ты не поверишь. На яхте.

Я не поверила.

В кабинете вдруг задрожал воздух. Тонко-тонко. И очень тревожно.

– Провели три дня в заливе, почти до Скандинавии дошли. Очень круто, – Руслан посмотрел на меня и добавил: – Правда круто.

– С кем провели?

– Да там… С друзьями… – Руслан неопределенно махнул рукой.

Что-то не сходилось, но я пока не понимала что.

– Знаешь, я тут подумал… О том, что ты мне сказала. Тогда… ну после того, как нарколог ушел. И вообще, – Руслан вдруг сделался серьезным. – В общем, ты совершенно права, так больше не пойдет. Мне в самом деле пора встряхнуться. Хватит уже киснуть.

Руслан сделал паузу.

– В общем, я решил снова начать работать. Решил взяться за большой амбициозный проект.

Воздух стал хрупким, неподвижно-стеклянным. Разбить его можно было сейчас одним-единственным словом.

– Что за проект? – осторожно спросила я.

– Я взял заказ на редизайн яхт-клуба.

Главное было произнесено, и теперь Руслан смотрел на меня спокойно и уверенно. И немного сверху вниз. Так, как не смотрел уже очень давно. Года два, не меньше. Он гендиректор, я заместитель директора, его правая рука.

– Для этого проекта мне понадобятся лучшие из лучших – уверен, ты и без меня это прекрасно понимаешь. С понедельника начинай собирать команду и готовить встречу с клиентом. Вот его визитка.

Я продолжала молчать.

Руслан положил визитную карточку на стол.

– Слушай, как ты здесь сидишь? – он поежился, посмотрел по сторонам. – Кондей, что ли, глючит? Околеть ведь можно…

После ухода Руслана я несколько минут просидела неподвижно. Визитка так и лежала на дальнем конце стола. Мне очень хотелось ошибиться, хотя бы раз в жизни ошибиться. Но я знала – не в этот раз.

Как, интересно, они сумели это провернуть?

Я встала, подошла к окну. Раздвинула жалюзи. Изморозь отступила. По крайней мере, с тротуаров. И с проезжей части. Но именно что отступила. Затаилась до ночи. Укрылась в покрытой тончайшей сахарной пудрой траве. Я подняла глаза: солнца не было. А значит, есть надежда, что ночью опять подморозит. Опять равновесие, да? По-другому никогда не бывает?

Я вернулась к столу, взяла в руки визитную карточку. И прочитала:

Вальдемар Котомин, яхт-клуб.

Он

– Добрый день. Меня зовут Никита. Компания «Цельсиус», умное тепло. Вам удобно сейчас разговаривать?

После этих слов я замолкаю и внимательно слушаю – этот момент самый важный. Что бы ни говорил человек на другом конце провода, интонации невозможно подделать, и в следующие несколько секунд мне все становится ясно. В большинстве случаев холодный звонок полностью, без зазоров совмещается со своим названием, и из трубки веет безразличием, трупным окоченением и вечной мерзлотой. Тогда я извиняюсь, завершаю разговор и тут же перехожу к следующему контакту: набор номера – приветствие – холод в трубке – отбой. Но иногда – два-три раза за утро, не больше – голос телефонного собеседника окатывает меня таким жаром, что у меня потеют ладони и кровь начинает пульсировать в висках. В таких случаях мой разговор с клиентом затягивается на две-три минуты и почти всегда заканчивается назначенной встречей. Или как минимум отосланным коммерческим предложением.

Час ритмичной механической работы, сотня звонков, и с телемаркетингом покончено.

Естественно, мне, человеку с ненароком полученным техническим образованием, пришлось реанимировать свое дипломированное прошлое и вспоминать матчасть, все эти насильно вложенные в меня знания о типах отопительных систем, передаче тепла и теплоизоляции. Вот уж не думал, что это может мне когда-нибудь пригодиться, обучение в Политехе я всегда воспринимал исключительно как жертвоприношение на алтарь сыновьей любви и благодарности. Отец грезил о династии инженеров-энергетиков, так что шансов пройти мимо лучшего технического вуза города у нас с Гришей не было никаких. И все, что мне оставалось, это по возможности отыскать маленькие прелести в негуманной негуманитарной среде. Неожиданно мне удалось это сделать еще до поступления в университет. В день открытых дверей, когда после общего собрания в актовом зале потенциальные абитуриенты разбрелись по лабораториям, я, смешавшись с толпой, толкнул дверь в первую попавшуюся аудиторию. И все – завис, застыл как вкопанный, даже не сел, хотя свободных мест было достаточно, так и остался стоять с открытым ртом, совершенно завороженный демонстрацией экспериментов по теплопередаче. Помню, больше всего меня поразил опыт с излучением. Сотрудник университета поставил на стол радиометр Крукса, вертушку на игле с лопастями, покрашенными в черный и белый цвет с противоположных сторон. Затем он осветил радиометр мощной лампой, и лопасти вертушки немедленно пришли в движение, закрутив последовавшие за этим обстоятельства таким образом, что спустя четыре года в графе «специализация» своего диплома я прочитал: «теплотехника».

Первые дни обитатели опенспейса отдела продаж компании «Цельсиус» настороженно присматривались ко мне, ну а я с нетерпением смотрел в календарь в ожидании обещанной Гришей быстрой наживы. Я уже съездил на несколько встреч и подписал пару контрактов, так что дождь из разноцветных билетов Банка России вот-вот должен был пролиться на мою высушенную мальтийским солнцем платежеспособность.

Я покончил со своим сегодняшним списком контактов и прислушался к происходящему за соседним столом, отделенным от меня невысокой и формальной, словно квадратные скобки в середине предложения, перегородкой. Там сосредоточенно шелестел измятым скриптом продаж Кирилл Булгаков, до дыр протирая свою неприлично литературную фамилию об отказы и возражения не желающих покупать газовые котлы и радиаторы клиентов. Именно Кирилл – или Кир, как все его здесь звали, – с первых дней стал для меня поводырем в отделе продаж, отгороженном от всего остального мира занавесом из специальных терминов и нарочитого новояза преимущественно заокеанского происхождения. Почти весь сленг менеджеров по продажам выглядел так, словно никогда не слышавший о транскрипции неуч пытался запомнить произношение английских слов, на слух записывая их кириллицей в общую тетрадку с портретом Стива Джобса на обложке: адженда, апсайд, инсайдер, ассесмент, ритейл, заапрувить, фидбек, косты, реквест…

От Кира я много чего узнал; например, что руководителя отдела продаж и моего непосредственного начальника здесь все называют РОПом – разумеется, за глаза. Но главное – Кир оказался настоящим информационным хабом, его пытливый, не желающий ничего пропускать ум стягивал к себе невидимые ниточки слухов и сплетен со всех семи этажей бизнес-центра. И когда я заикнулся о высокой блондинке с вымораживающими сине-зелеными глазами,