Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

Глава 13

Анна потребовала очередную упаковку лекарства. Старшая сестра, Мария Степановна, истерзавшись сомнениями и страхами, пришла к Косте и повинилась. Он призвал все свое самообладание, чтобы не обругать эту старую дуру. Хорошо хоть сказала, могла и промолчать. Он выписал рецепт – теперь претензий к Марии Степановне быть не могло. И заговорил тоном доброго дядюшки:

– Я много слышал о вас, Мария Степановна. И то, что вы начинали санитаркой на войне, прямо из детского сада пошли, что ли? – грубо польстил он. – И то, что в Средней Азии с чумой боролись и потом до старшей сестры в самой жуткой московской больнице дослужились. Вообще я считаю, что старшая сестра – это главнейшая должность в клинике. Помяните мое слово, авось доживем мы с вами и увидим, как на вашу ставку еще не каждого выпускника института возьмут.

На Марию Степановну, действительно заслуженного человека и прекрасного работника, вылилась бочка меда. Она ее заслужила, но ведь обычно не все заслуженное человек получает сполна. А услышать из уст самого Константина Владимировича! Да с ним каждый в клинике за три метра раскланивается!

– Мария Степановна! – говорил Колесов. – Мы с вами сейчас два человека в некотором роде совершенно исключительных. Мы обладаем информацией, которую не следует знать остальным. Конечно, мы можем проболтаться и по пьянке сказать, что Самойлова пила такие таблетки, что она наркоманка, похоронить ее и при этом, заметьте, не покривить душой.

– Не знаю, как вы, Константин Владимирович, – Мария Степановна вдруг подумала, что этот доктор ей в сыновья годится, выискался сопляк с дипломом, – вы, конечно, образованный, но от меня слова лишнего никто не услышит. Такие девки, как Анна Сергеевна, они в войну в деревне, да и на передовой – что там говорить, не поймете, страну спасли.

Костя облегченно вздохнул. Внутренне. Марии Степановне нужно было оставлять первенство в благородстве душевных порывов. Он вынул из коробочки блистеры с капсулами, внимательно рассматривал их.

– Мария Степановна, не припомню, есть другое лекарство в похожей упаковке? Надо заменить.

– Да вы что, доктор? – возмутилась Мария Степановна. – Список «С» – нет ничего похожего, и цвет, и маркировка, не аспирин, поди.

– И все-таки надо что-то придумать. Мария Степановна, ваши предложения?

Как два шпиона в подполье, они обсуждали задачу подмены лекарства. Мария Степановна убедилась в полнейшей никчемности и некомпетентности доктора Колесова. Забрала лекарство и ушла в свою каморку. В дверь ее кабинета тарабанили старшие сестры отделений, визжала под дверью кастелянша, требовала ключи от склада – в хирургическом белье кончилось. Подождут. Мария Степановна не отзывалась. Она химичила. Испортила два блистера – ничего, Колесов другой рецепт выпишет. Наконец получилось, не отличишь. Вместо наркотика в капсулах покоились витамины. Ведь простая русская баба, а могла бы стать миллионером на почве наркотического производства.

Доктор Колесов благодарил, чуть не плакал. Да чего там? Что ж мы, женщины, разве не понимаем, когда надо? Мы бесимся только с жиру, а когда испытания, мы молодцом. Может, поэтому, думала Мария Степановна, поднимаясь к себе, у нас и вечные испытания? И чего это у них в хирургическом белье кончилось? Два аппендицита, один под себя, старенький, ходит. Уж не ворует ли кастелянша? Губы чуть не сажей черной красит – определенно ворует. Ну, я сейчас ей, голубушке, проверку на сраные пеленки-то и устрою!

С лица Кости исчезла гримаса придурковатой восторженности. Мария Степановна не проболтается. Саша сейчас везет лекарство Анне. Профессиональный крах. Дети, пеленки, сю-сю, гу-гу – полный идиот! Проморгал Ирину, Анну, за его спиной выдавали лекарства, которых вообще не должно быть в этой клинике, а он заказал. Зачем? Фанаберия, знаниями захотелось блеснуть. У Анны память отличная – вспомнила, потребовала. А он, идиот, поверил – потрясающая реакция на феназепам. Хрен собачий, а не феназепам – Костя изо всех сил стукнул кулаками по столу.

Спокойно, приказал он себе, рассматривай ситуацию с точки зрения твоих профессиональных возможностей и знаний. Проиграешь – не помрешь, выиграешь – не сдохнешь. Не думать о людях, напомнил он себе, думать о схеме.

Он пододвинул к себе телефон и набрал домашний номер:

– Верочка, я сегодня задержусь. Мне нужно заехать к Анне.

– Я поеду с тобой, – вдруг заявила жена.

Ее присутствие не входило в Костины планы. И потом – дети, на кого их оставить?

– Возьмем с собой, – решилась Вера. – Ничего, отправимся на такси. Они уже большие. Я Анну не видела после смерти Юры, пойми. Говорю с ней по телефону – и словно с чужим человеком общаюсь.

Молодец Вера, подметила. Можно ли использовать ее в схеме? Посмотрим, возможна импровизация. Как в хирургии операционная находка: разрежем – посмотрим.

Костя поймал частника у центра, доехал с ним до дому и попросил подождать. Денег в последнее время отчаянно не хватало, а на эти разъезды придется основательно потратиться. Но другого выхода нет. Он помог жене одеть детей, и они спустились вниз. Ната и Ника во время своего первого путешествия по Москве вели себя замечательно – спали.

Дарья, увидев тетю Веру с малышами, радостно завопила. Анна тоже обрадовалась, но несколько отстраненно – таблетки из новой упаковки действовали плохо, блаженное отупение задерживалось. Наверное, придется увеличить дозу. Или совсем бросить их пить? Нет, не сейчас, позже.

Кирилл рассматривал двойняшек и удивлялся – что Даша нашла в них особенного? Рассказывала – прямо чудо из чудес, а они маленькие, круглолицые, руками болтают, пищат, и еще оба в штаны наложили, а все радуются. Если бы он такое сделал? И сколько вокруг них возни – и помыть их, и переодеть, и бутылочки нагреть, и покормить. Одно достоинство – зубов нет, не надо по утрам и вечерам чистить. В этом малышам повезло.

Вера оставила детей на попечение Галины Ивановны и Даши, а сама присоединилась к Анне и Косте. Со стороны могло показаться, что муж и подруга просто беседуют, но в зло поджатых губах Анны, в металлических нотках Костиного голоса не было ничего мирного.

– Ты должна прийти и честно объявить людям – простите, не справилась, больше вами руководить не могу, – говорил Костя. – Ты прекрасно знаешь, что тебя ждут, что лишней работы не бывает, а сейчас за тебя другие вкалывают. А ты ими пользуешься.

– Могу я уйти в отпуск? – огрызалась Анна. – Вот исполнится сорок дней Юрочке. – Она всхлипнула.