Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

Все это время мы быстро шли рука об руку и молчали, потому что понятия не имели, кому именно адресованы эти речи. Нам всем было одинаково стыдно, и мы не хотели выслушивать столь абсурдные комплименты.

Вскоре начался дождь. Мы с обеими мисс Уоткинс прибавили шагу, но нам пришлось разнять руки, ведь нужно было приподнимать платья. Трое молодых людей последовали за нами и назойливо предлагали свою поддержку. Двое особенно досаждали мне: я слишком поторопилась, чтобы избавиться от них, споткнулась и упала. Они помогли мне подняться, и в этот самый момент я подняла глаза и увидела сэра Клемента Уиллоби!

Он вздрогнул, я тоже.

– Боже правый! –  воскликнул он со своей привычной горячностью. –  Мисс Энвилл! Надеюсь, вы не пострадали?

– Нет, вовсе нет, но я очень испачкалась.

Оба моих мучителя немедленно выпустили меня, уступив место сэру Клементу, и удалились.

Он принялся упрашивать меня взять его под руку, а когда я отказалась, многозначительно спросил, хорошо ли я знаю джентльменов, которые только что ушли.

– Нет, –  отвечала я. –  Они мне совершенно не знакомы.

– И все же, –  сказал сэр Клемент, –  им вы позволили себе помочь! О мисс Энвилл, так это лишь ко мне вы так жестоки?

– Право, сэр Клемент, они мне навязались! Да я бы все отдала, лишь бы избавиться от них!

– Боже правый, почему я раньше вас не встретил? Но я приехал только этим утром и еще не разузнал, где вы живете.

– Так вы знали, что я в Бристоле?

– Господи, хоть бы я мог оставаться в неведении относительно ваших дел с тем же равнодушием, что и вы –  относительно моих! Тогда я не летел бы на крыльях Надежды на встречу с собственным отчаянием! Вы и представить себе не можете, как жестока ко мне судьба! Вы так спокойны, так безмятежны, что даже не способны посочувствовать моему смятению!

Спокойна и безмятежна! Увы, как мало такое описание подходит Эвелине!

– Но даже если бы я оказался в Бристоле случайно, не зная о вашем пребывании здесь, по прибытии сюда я немедленно узнал бы об этом от самой Славы!

– От самой Славы?.. –  повторила я.

– Да, ведь это ваше имя я услышал первым в павильоне. Но даже если бы ваше имя не назвали, подобное описание не могло бы подойти никому другому, кроме вас.

– Я в самом деле не понимаю…

Тут мы пришли к модистке и разговор прервался: я поспешила наверх почистить платье. Я была бы рада не спускаться, пока за мной не придет миссис Селвин, но мои спутницы позвали меня в магазин посмотреть на чепцы и ленты.

Сэр Клемент внимательно разглядывал кружевные оборки. Однако, как только я появилась, он немедленно подошел ко мне и сказал:

– Как я рад видеть вас в полном здравии! Мне сказали, что вы были больны, но я никогда прежде не видел вас такой здоровой, такой восхитительно прекрасной!

Я отвернулась, чтобы взглянуть на ленты, и вскоре вошла миссис Селвин. Оказалось, она знакома с сэром Клементом. По тому, как она разговаривала с ним, я поняла, что он –  ее любимчик.

Когда они поприветствовали друг друга, миссис Селвин спросила меня:

– Мисс Энвилл, как долго вы проживете без пищи?

– В самом деле, сударыня, я не знаю, я никогда не пробовала, –  рассмеялась я.

– Так вот: вы можете оставаться в Бристоле ровно столько, сколько сможете обойтись без еды и питья!

– Но почему? Что случилось, сударыня?

– Что случилось! Да все дамы настроены против вас, весь павильон в смятении, и вы, прикидывающаяся такой невинной овечкой, тому причина! Последуйте же моему совету: будьте осторожны и следите за тем, что едите и пьете, пока находитесь в Бристоле.

Я попросила ее объясниться. Миссис Селвин рассказала, что в павильоне кто-то обронил листок со стихами, которые зачитали вслух.

– Все красавицы Бристоля упомянуты в них, но вы –  та самая Венера[150], которой отдан главный приз.

– Так вы не видели этих стихов? –  изумился сэр Клемент.

– Я не уверена, что они вообще существуют.

– Если вы полагаете, будто я все придумала, то оказываете мне честь, которой я нисколько не заслуживаю, –  заверила миссис Селвин.

– Сегодня утром, пока был в павильоне, я внес в свою записную книжку стансы, посвященные мисс Энвилл, –  сказал сэр Клемент. –  Я с удовольствием перепишу их для нее этим же вечером.

– Посвященные мисс Энвилл? –  переспросила миссис Селвин. –  Так вы знакомы?

– О да, я имел счастье часто видеться с мисс Энвилл в доме капитана Мирвана. Слишком, слишком часто! –  добавил он тихо, когда миссис Селвин обратилась к модистке.

Тут она занялась изучением отделки для шляпок, и сэр Клемент, хотела я того или нет, вновь заговорил со мной.

– Мне вам столько всего надо сказать! Где вы живете?

– С миссис Селвин, сэр.

– Вот как! Значит, на этот раз удача улыбнулась мне. И давно ли вы здесь?

– Около трех недель.

– Боже! Как долго я пытался разыскать ваше укрытие, когда вы так внезапно уехали из Лондона! Эта мегера, мадам Дюваль, наотрез отказалась сообщить, где вы. О мисс Энвилл, если бы вы знали, что я перенес! Бессонные ночи, муки неопределенности!.. Как бы вы ни были жестоки, вы бы не приняли меня с таким холодным равнодушием!

– Приняла вас, сэр!

– Конечно, разве я приехал не к вам? Думаете, я проделал весь этот путь для чего-то еще, кроме как чтобы иметь счастье снова видеть вас?

– Разумеется, вы могли приехать сюда по разным причинам, как и все остальные.

– Жестокое, жестокое создание! Ведь вы знаете, что я обожаю вас! Вам хорошо известно, что вы –  хозяйка моей души, вершительница моей судьбы!

Тут к нам подошла миссис Селвин. Сэр Клемент сразу же принял отстраненный вид и спросил, будет ли он иметь удовольствие видеть ее сегодня на балу?

– О да, –  воскликнула она, –  мы определенно туда поедем, так что вы можете принести стихи, если мисс Энвилл изволит подождать до вечера.

– Надеюсь, –  обратился сэр Клемент уже ко мне, –  вы окажете честь танцевать со мной?

Я поблагодарила его, но сказала, что не поеду на бал.

– Не поедете на бал? –  удивилась миссис Селвин. –  Неужели и вам нужно писать письма?

Она насмешливо взглянула на меня. Я покраснела и тут же ответила:

– Конечно нет, сударыня!

– Нет? –  сухо переспросила миссис Селвин. –  Дорогая, так вы собираетесь остаться дома, чтобы помогать или чтобы мешать тем, кому все-таки надо написать письма?

– Ни то ни другое, сударыня, –  смутилась я. –  Если вы не против, я все-таки поеду с