Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

Очень скоро сэр Клемент, достав из кармана сложенный листок, прошептал:

– Вот, прекраснейшая из женщин, безуспешная, слабая попытка изобразить предмет моего обожания! И как бы посредственны ни были эти строки, я бесконечно благодарен тому счастливцу, который осмелился ее предпринять.

– Я прочту когда-нибудь в другой раз.

Зная, что лорд Орвилл наблюдает за мной, я не могла допустить, чтобы он увидел, как я беру какую-то записку от сэра Клемента. Но сэр Клемент такой упрямец! Мне никогда не удавалось расстроить его планы, что бы он ни задумал.

– Нет, –  сказал он все еще шепотом. –  Вы должны взять стихи сейчас, пока нет леди Луизы: они с миссис Селвин пошли наверх, чтобы завершить туалет. Леди Луиза ни в коем случае не должна увидеть их!

– У меня нет намерения никому их показывать, –  заверила я.

– И все же единственный способ избежать подозрений –  забрать стихи, пока ее нет. Я бы сам прочел их вслух, но эти строки не подобает видеть никому в этом доме, кроме вас самой и миссис Селвин.

Он снова попытался вручить мне листок со стихами, и мне пришлось его принять: сэр Клемент и слышать не желал об отказе. Со стороны о содержании нашей беседы оставалось только гадать, но, к сожалению, невозможно было не заметить, что я взяла записку из его рук и что мы перешептывались.

Тут сэр Клемент стал требовать, чтобы я прочла стихи немедленно. По его словам, он не мог показать мне их при всех, потому что в числе дам, упомянутых в этих строках, была леди Луиза Ларпент, и говорилось о ней как об отвергнутой. Я очень встревожилась: не сомневаюсь, что она невзлюбит меня еще больше, если узнает об этом.

Сэр Клемент не оставлял меня в покое, пока я не ознакомилась со стихотворением, которое приведу ниже.

Потуплен долу взор стыдливый,

Умна, смиренна и добра —

Кто перед нами? Что за диво?

Мисс Энвилл, Грациям сестра!

Вся –  совершенство без изъяна;

Но брошенный случайно взгляд

Смертельные наносит раны

И, рай суля, ввергает в ад.

Уверена, мой дорогой сэр, вы не удивитесь, что я очень смутилась, прочтя подобный панегирик. К сожалению, я не успела закончить до возвращения дам.

– Что это у вас, моя дорогая? –  спросила миссис Селвин.

– Ничего, сударыня, –  сказала я, быстро складывая листок и пряча его в карман.

– С каких это пор «ничего» действует как румяна?

Я не ответила. Глубокий вздох, который вырвался в этот момент у лорда Орвилла, вызвал у меня такие чувства… О, я не осмелюсь их упомянуть!

Лорд Мертон помог леди Луизе и миссис Бомонт занять места в экипаже. Миссис Селвин шла впереди с сэром Клементом: сначала он подсадил ее, а затем и меня.

Во время поездки я не проронила ни слова, но когда мы вошли в бальную залу, сэр Клемент не позволил мне хранить молчание. Он немедленно пригласил меня на танец. Я попросила извинить меня и найти себе другую партнершу. Мой мучитель, однако, будто бы порадовался: ему-де стольким нужно со мной поделиться!

И он начал рассказывать, как сильно страдал во время моего отсутствия, как встревожился, когда узнал о моем отъезде из Лондона, как чудовищно тяжело ему было найти меня. Ему это удалось лишь проведя целую неделю у капитана Мирвана.

– Говард-Гроув, –  продолжал он, –  который поначалу мнился мне самым прекрасным уголком на земле, теперь обернулся самым унылым захолустьем. Сама природа будто бы изменилась, прежде очаровательные тропинки стали скучными и дурацкими. Леди Говард, которая виделась мне веселой и уважаемой пожилой леди, теперь превратилась в глупую заурядную старуху. Миссис Мирван, которую я рассматривал как милый предмет интерьера, наскучила мне настолько, что я едва мог сдержаться и не заснуть в ее присутствии. Дочь, которая раньше была для меня добродушной симпатичной девицей, ныне не заслуживала ни малейшего внимания. Что до капитана, то я всегда считал его болваном, но теперь он показался мне сущим дикарем!

– Право, сэр Клемент, –  гневно вскричала я, –  я не желаю слушать такое о моих лучших друзьях!

– Прошу прощения, –  сказал он, –  но разница между моими двумя визитами слишком очевидна, чтобы не упомянуть о ней.

Затем он поинтересовался, что я думаю о стихах.

– Либо это ирония, либо их автор –  сумасшедший.

На меня обрушился такой поток комплиментов, что я была вынуждена предложить пойти танцевать, чтобы спастись. Когда мы заняли место среди танцующих, он сказал:

– Я надеялся, что сумею вычислить автора этих строк, но вы, словно магнит, притянули всеобщее внимание. Я теряюсь в догадках! Право, вы ведь наверняка подозреваете, кто он?

Я заверила, что знать о том не знаю. И все же, мой дорогой сэр, признаюсь: наверняка стихи написал мистер Макартни. Никто другой не высказался бы обо мне в таком хвалебном ключе, а то, что он поэт, развеивает все сомнения.

Сэр Клемент засыпал меня вопросами о лорде Орвилле. Как давно он в Бристоле? Сколько я гощу в Клифтоне? Выезжает ли милорд каждое утро? Каталась ли я когда-нибудь на фаэтоне? –  и множество других, столь же наглых и дерзких. Конечно, сэр Клемент хотел разузнать, оказывает ли мне знаки внимания лорд Орвилл.

К счастью (ведь я очень хотела уехать пораньше), леди Луиза положила себе за правило покидать бальную залу первой, и мы вернулись домой не так уж и поздно.

Лорд Орвилл поздоровался с нами сурово и холодно. Он не был со мной особенно любезен, как то бывало прежде. Сама леди Луиза не могла бы выказать больше холодности и равнодушия при виде меня. Больше всего я поразилась, что лорд Орвилл позволил сэру Клементу, оставшемуся на ужин, сесть между нами, нисколько не пытаясь этому помешать, хотя до сих пор он всегда старался занимать место рядом со мной.

Я не могу выразить словами, как сильно это небольшое происшествие ранило меня. И все же я постаралась порадоваться: ведь пренебрежение и безразличие со стороны лорда Орвилла теперь должны стать моими лучшими друзьями. Но увы! Так внезапно, так резко лишиться его внимания! Утратить его дружбу! О сэр! Это разбило мне сердце! Мне не сиделось на месте; слезы катились по моим щекам, и я ничего не могла с этим поделать. Но лорд Орвилл ничего не заметил, ведь между нами устроился сэр Клемент. Тогда я постаралась взять себя в руки и так преуспела, что сохраняла видимость спокойствия до тех пор, пока сэр