Не плачь, ястреб - Евгений Адамович Суворов

мог себе вообразить. И дело не в том, какие у нее нос, рот, губы, фигура, меня сразу же околдовало выражение ее глаз, которые были не зелеными, как у матери, а черными – именно такие глаза сравнивают с омутом! Если бывает светлый омут, самый глубокий и самый светлый… Они казались огромными из-за своего выражения, из-за блеска, из-за недосказанности!

– Лиля, ты не поверишь, но я люблю ваш дом, беседку, березы и сосны очень давно.

– Любите? – Она зашла с другой стороны, внимательнее и строже посмотрела на меня. – Дом, беседку, березы и сосны… – повторила она. – Как же вы их любите, если, наверное, не помните?

– Мне вчера отец рассказывал про ваш дом еще интереснее, чем в первый раз!

Лиле что-то не понравилось.

– О нас много чего говорят… Мы уже привыкли…

– Отец мне всю ночь рассказывал:

– Всю ночь?

– Если бы ты слышала, как он рассказывал!

Лиля не удержалась и присела на краешек скамейки, с которой я только что поднялся.

– И обо мне тоже? – спросила она.

– И о тебе.

– А что он мог рассказать?

– Он уверен, что ты на меня даже смотреть не захочешь…

– Почему?

– Настолько ты красивая…

– Да ну-у, я такая же, как все. Вот мама у меня красивая… Только ей всю жизнь не везло. – Лиля заглянула мне в глаза и сама чего-то смутилась.

«Если она смущается, – подумал я, – то, может, не все потеряно?»

– Садитесь, – пригласила Лиля, – а то неудобно: я ведь моложе вас…

Я без особой радости сел.

– А вы не сказали, зачем пришли.

И тут я окончательно понял: ни за что не смогу вот так сразу рассказать обо всем! Это надо встретиться несколько раз и говорить, говорить, говорить. Чтобы Лиля поняла, зачем я пришел, что я чувствую и что я понял за эти последние два дня, понадобится… То есть мы не должны вообще расставаться с нею! Но разве я мог сказать об этом?

Я знал: есть любовь с первого взгляда, и даже начал склоняться к тому, что только с первого взгляда и бывает Любовь, а не постепенная, с какими-то узнаваниями, выжиданиями, когда и чувства-то никакого нет, а так, одна видимость, обман себя и других. Удивительная вещь получалась: на самом-то деле я умнее, а говорю иногда такие глупости, что сам же себе противен, и не могу понять, отчего это происходит: почему я говорю не то, что хочу, и не то, что думаю? Почему я надеюсь, что потом скажу, когда-нибудь? Время-то сейчас быстрое, а я живу так, будто мне отпущено лет двести, самое малое!

Лиля, наверное, думала, я молчу, потому что сказать мне нечего, а я не мог говорить, потому что слишком многое надо было сказать.

– Мне еще в детстве понравился рассказ отца о Совке и Феде, и я пришел.

– Зачем?

– Увидеть вас. Вчера я вдруг понял: если не увижусь, не поговорю с вами, то жизнь моя будет неполной, даже более того – бедной.

– Это правда?

– Чистейшая.

Чего-то не понимая, а может, все понимая, Лиля предупредила:

– Не смотрите так долго в глаза.

– Мне нужно запомнить, какие они у тебя.

– Разве не видно, что они у меня черные?

– В рассказе отца есть одна неточность…

– Какая?

– Что у тебя глаза зеленые…

– Поняла-поняла: он – по маминым глазам…

– Но, по-моему, это не он, а я так подумал: Совка и ты – для меня иногда одно и то же лицо… Ведь он рассказывал вчера о Совке, когда ей было столько же, как тебе сейчас!

– Интересный у тебя отец: мы незнакомы, а он рассказывает… Значит, хорошо к нам относится… Надо у мамы спросить, может, она его знает.

Я поколебался и сказал:

– Он знаком был с Игнатом Редчанковым: останавливался у него ночевать!

Лиля нахмурилась.

– Мама не любит об этом рассказывать и говорит, что никто ничего не знает.

И тут у меня сорвалось с языка:

– Она про кукушкины сапожки говорила?

В Лилиных глазах как будто сверкнула коротенькая молния.

– Это ее любимые цветы. Но только не мои. А вы откуда знаете?

Мои слова произвели обратное действие: Лиля не засияла, а даже как будто вся сжалась, как-то уж очень холодно взглянула на меня. Все же было что-то в этой истории запретное.

А может, ей нелегко разговаривать со мной? Я уловил ее недоверчивый взгляд, особенно когда гладко говорил, будто по книжке. Но что делать, если я столько читаю! И в этот свой приезд я захватил томик Толстого, в котором «Казаки» и «Два гусара». Трижды я читал их в городе. Но совсем другое дело – прочитать эти две повести в деревне, на покосе около своего дома, среди солнца и воздуха, трав и цветов, гудения пчел и бесчисленных мушек, больших и маленьких черных муравьев и даже красных, добравшихся сюда из леса! Сильнее пригревает солнце, и ты явственно начинаешь слышать голос самого Толстого, его призыв любить все живое, и вежливо смахнешь надоедливо настойчивого комара, осторожно, чтобы не раздавить кого-нибудь в траве, пересядешь от солнца, участливо подумаешь: сможет ли красный муравей отыскать дорогу и вернуться домой? Ведь для этого ему надо преодолеть, самое малое, полкилометра высоченной луговой травы и осоки или суметь, не блуждая, выбраться через покосы к стлани и, подвергая себя опасности, двинуться домой по глинистой дороге, по которой идут люди, коровы, едут машины… А если муравей угадает под дождь? На стлани через болото и засыхающую речку нет ни одного дерева, и укрыться можно только под мостом, если муравей окажется от него поблизости…

Оторвешься от книги, чтобы порадоваться на окружающий мир, который ты недооценивал, а великий писатель помог тебе – и жить захочется сильнее, чем прежде! И с такой неохотой закрываешь книгу – много дел, хоть покос еще не начался.

Я зачитываюсь нашим девятнадцатым веком! В двадцатом я тоже нашел для себя хороших писателей и предпочтение отдаю тем, кто подражает классикам. Мне нравится в литературе неторопливость, основательность, глубина, и уж что-что, а свою неторопливость я вынес оттуда.

Не успел я об этом подумать, как Лиля чему-то улыбнулась – конечно же, моей неторопливости! – и пригласила меня в дом.

16

Клонившееся к верхушкам деревьев солнце отражалось в окнах и своим ослепительным блеском делало все еще более загадочным и радостным.

Меня поразила картина, по всей вероятности, художника-любителя, висевшая, как зайдешь в дом, слева, над кроватью, застланной покрывалом, будто сотканным из разных цветов и листьев, какие можно увидеть в Сибири на нескошенном лугу. На