Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

я не так сильно, как следует, люблю людей – воспитание тёти Лины должно было оставить след, – но начинаю понимать это – значит, начался какой-то процесс, хотя я давно не мальчишка, и кто знает, сколько лет пройдёт, прежде чем наконец переменюсь. И что значит «переменюсь» – не полюблю же всех до единого? А так как всех – и нельзя, и вредно, и кто-то определённо достоин не любви, а ненависти либо презрения, то что же – снова стать над ним? Нелепо, что в отношениях с людьми я в свои двадцать шесть начинаю с нуля – и не знаю, как!»

– Всех пассажиров, следующих в Москву, приглашают на отдых. Желающие, пройдите на посадку в автобусы через выход номер четыре, – дважды прозвучало в динамиках.

Вряд ли это относилось к спецрейсу, но Аратов на всякий случай пошёл искать своих.

Какая-то служба, видимо, не сработала, и самолёты, следующие в Москву, всё еще прибывали в этот переполненный порт. По зданию уже трудно было пройти, и люди были усталы и раздражены. Новое объявление мало кого обрадовало, потому что означало верную задержку до утра.

Автобусы отвозили пассажиров на ночёвку в какой-то клуб, но летевшие спецрейсом должны были спать в самолёте. Для Аратова это было, скорее, приключение. Всё же, когда один из попутчиков предложил уехать в городскую гостиницу, он поддержал идею, надеясь посмотреть город; другие, к счастью, вовремя запротестовали:

– До центра километров тридцать, города в темноте всё равно не увидать, а свободные номера нас не ждут. Главное же – вылет назначен на пять утра: как мы доберёмся оттуда?

– Что ж, и на борту хорошо, – согласился Игорь, думая, что упускает, наверно, последнюю возможность посмотреть этот город: уйдя со старой работы, он будет летать по другой трассе, на другой полигон. Перехода, видимо, было не избежать, и Аратов считал, что если уж менять, то менять всё, включая тематику, и уходить – к Королёву.

Ночёвка оказалась тяжелой. Салон быстро остыл, и куртки не спасали от холода. По примеру девушек, сидевших по соседству, Аратов, разувшись и обмотав ступни шарфом, умудрился засунуть ноги в карман на спинке переднего кресла. Из-за неудобной позы он долго не мог уснуть – неглубокий сон пришёл лишь на исходе ночи, и снилась Таня, но он не наговорился с нею, не насмотрелся даже: проснулся и удивился тишине.

Небо только начинало светлеть.

На трапе Аратов столкнулся с человеком в лётной форме.

– Не расходитесь, – бросил тот. – Через час выпускают – кажется, на Москву.

– Что, там изменилась погода?

– Пока – туман. Если кого и выпустят, то нас одних.

Здесь же небо было ясное, и воздух был сух, и на поле показалось теплее, чем в салоне.

Забившие поле самолёты за ночь покрылись инеем и теперь нарочито, как ёлочные украшения, сверкали в розовых лучах солнца. Сон их был так глубок, что в ушах случайного пешехода звенело от неестественной тишины, которую только он сам будил неторопливым стуком ботинок.

Потом он увидел, как вдалеке, у ангара, пробежал человек в комбинезоне, и скоро всё вокруг наполнилось движением и звуками, и освещение переменилось.

Москва, 1984

Bad Füßing, 2009

Примечания

1

МТО – материально-техническое обеспечение