Ревизия платяного шкафа. Ироничные рассказы о личной жизни и других стихийных бедствиях - Жанна Шульц

Когда вы безнадежно взрослый, икру хорошо есть маленькой костяной ложкой, запивая водкой, что лежала во льду старого холодильника с прошлого лета.

Но потом реки промерзли насквозь, снег добрался до окон, солнце осталось в мифах и легендах, а вас прислали сюда то ли в ссылку, то ли в командировку. Типичный март на Севере, где-то между Мурманском и владениями Белой Колдуньи, последней королевы Чарна.

Икра – теплая, живая, чуть тронутая солью, запивается невесомой водкой, такой холодной, что губы невольно прилипают к крошечной рюмке-наперстку. Десять ложек икры, десять рюмок водки, один старый друг или случайный любовник – как раз чтобы пережить полярную ночь. Надо кутаться в меха и разочарования, говорить о сокровенном, смотреть в окно, а видеть себя. Никуда не спешить, потеряться между кризисами и революциями, как герои «Загадочной истории Бенджамина Баттона».

Ну а если вы влюблены, попробуйте икру с игристым. Лучше взять то, что выпускается маленьким шампанским домом, где из века в век одни и те же руки одной и той же семьи обрывают старые лозы, отжимают виноград, любовно хранят бутылки вдали от света. Этикетка наклеена чуть криво, простим ее.

Возьмите такие узкие бокалы, какие только найдете. Пусть на одном будет скол – проведите по нему пальцем, запомните ощущение.

Подайте к икре свежее сливочное масло, теплый хрусткий багет, посыпьте лимонной цедрой, как конфетти. Добавьте немного моря за окном, желательно не в сезон, и крики чаек. Поцелуйте губы, пахнущие шампанским.

Пожалуйста, никаких селфи, никаких следов и улик. На фото все будет выглядеть пошло и плоско. Только память, только блики на сетчатке, случайное воспоминание, что всплывет при неловкой встрече через много лет между вами двумя, давно уже чужими, внезапным «А помнишь, тогда в Нормандии…».

Если вы неудержимый патриот, гжель и хохлома, то вот вам конец зимы, Масленица, «перезимовали, славатегосподи…».

Пеките блины – разные, на всю большую семью. Пусть будут дрожжевые и без, на кефире, молоке, пышные или тонкие, по старинному рецепту или на глаз, на кипятке, с ложкой водки, с яйцами или без оных, а вот тетя Наташа гречневую муку всегда добавляла, сковорода только чугунная, бабушкина, и кусочек сала на вилке, чтоб смазать…

А пока новорожденный блин шипит чуть слышно на тарелке, полейте его от души топленым маслом.

Икру кладите щедро, так чтобы свернутый вчетверо блин распух и истекал икринками. Макайте все это богатство в сметану, запихивайте в разинутый до предела рот, запивайте обжигающим крепким чаем, куда кидайте рафинад кусками, сколько позволит чашка. Выдыхайте тяжело, как будто не едите, а поднимаете пудовые гири.

Ешьте блины с икрой неделю, возненавидьте ее, проклятую, как Верещагин из «Белого солнца пустыни». Повторяйте ежегодно.

После всей этой икорной беготни проснулась поздно, крепко прижимая к себе подушку (не за крышечку, бабушка, нет-нет). На наволочке подозрительные следы слюны, простыни сбиты убегающими ногами, во рту – вкус украденного деликатеса, guilty pleasure. Встала разбитой и несчастной, как человек, в чьем доме нет и никогда не было икорницы. Решительно отказалась от яиц на завтрак, молчала над кофе, медленно возвращалась в жестокую реальность, где нет трехлитровых банок с икрой. Не понимаю, как жить после таких ночных перформансов.

И да, если сегодня у вас во сне пропало три литра вкуснейшей икры нерки – знайте, мне стыдно, но я ни о чем не жалею.

Ни о чем.

Остров Шленди

Ночью со стороны Туниса пришла гроза. Громко скандалила, бросала молнии, рыдала разными голосами, врывалась тревогой в сны. Потом намочила занавески и даже тапки, которые я опрометчиво бросила у открытого окна, и умчалась дальше.

Обычно тихая и сонная с утра гозианская деревня Шленди кипит активностью. Полиция, страховщики, куча любопытствующих обсуждают последние новости: ночной шторм унес в море пять машин туристов-ротозеев.

Ситуация стабильно повторяется из года в год, но людскую доверчивость не истребить: такой прекрасный тихий вечер, ну что может случиться за ночь с машиной, припаркованной аж в 10 метрах от берега?

Местные прекрасно знают, что может быть: раз в пару лет Шленди, лежащую на берегу моря между двумя скалистыми утесами, практически полностью затапливает и смывает в море.

Сегодня ночью было лишь слабое подобие зимних штормов, но когда я прошу в ближайшем кафе сварить мне капучино навынос, хозяин, полненький, лысоватый гозитянин с пафосом спрашивает:

– Are you seriously? Посмотрите, что творится, мадам, мы не работаем…

Я послушно смотрю, что творится: шторм закончился еще под утро, кафе под ярким солнцем выглядит нетронутым, лишь одна сотрудница с озабоченным видом елозит по грязной плитке перед входом мойкой «Керхер». Сам хозяин занят тем, что обсуждает ночную непогоду с коллегой. Типичный Гозо.

Пожимаю плечами и покупаю кофе в ресторане по соседству. Там управляющий – иностранец, поэтому тротуар уже вымыт, столики на улице расставлены и застелены скатертями, а туристам подают горячий завтрак.

Пока жду свой кофе, официант быстро пересказывает мне последние сплетни: какие машины затонули, были ли они застрахованы. Только одно авто виднеется из воды – остальные четыре затоплены полностью. Лишь редкие круги на воде позволяют угадать, где упокоились «тойота», «фиаты» и «пежо».

Море в бухте, мутное и желто-зеленое, лениво качает водоросли, ветки и прочий мусор.

С кофе в руке я иду прочь от пляжа в сторону левого утеса. Поднимаясь все выше, оказываюсь во влажном раю для любой живности. Вокруг бурно радуются прошедшему дождю птицы, стрекозы и гекконы. После нескольких месяцев засухи и палящего солнца земля залпом пьет влагу, как алкоголик виски. Травы пахнут дорогим чаем.

Навстречу дефилирует уличный котик. Не дойдя до меня несколько шагов, вдруг решает, что все, баста, он устал, и ложится прямо посреди дорожки на толстый бочок. На нем ошейник с трекером. Котика хранят муниципалитет Гозо и кошачьи боги.

Редкие туристы здороваются друг с другом. Особые интроверты ограничиваются кивком головы. Остальные с готовностью делятся впечатлениями: наверху все просохло, идите смело. Осторожно, нижние тропинки еще влажные и скользкие. Море с той стороны утеса прозрачное. Вода теплая, какой же ей еще быть.

Солнце тем временем припекает все сильнее, и я следую примеру мудрого котика – плюхаюсь на ближайшую скамейку и приканчиваю свой кофе.

Шленди – кусочек той Мальты, которую я почти не застала: нет пятизвездочных отелей, дорогих машин, спа и ночных клубов. Это место обнуления.