Тайны старогастрономовского двора - Андрей Иванович Ревягин

Но ведь таких, как Ольга Ивановна – стерляди кусочек может быть много (да посмотрите любой кинофильм), и оказывается (если глубоко подумать), что и на каждого «вьюношу» может найтись своя Ольга Ивановна – стерляди кусочек…

И это значило, что мы будем далее продолжать свою самурайско-модельерную службу и продолжать колоть орехи, не заворачивая их в бумажку!..

Мы потом ещё не раз кололи орехи у Серёги (это продолжалось на протяжении всего нашего счастливого детства!), и я спросил его (чтобы утвердиться в своём понимании момента):

– Вот, скажем, есть самурай, заботящийся о семье.

У него есть господин и есть госпожа… За кого должен быть самурай – за господина или за госпожу?..

Серёга ответил:

– Самурай должен быть за правду!..

За бензин платил сашка

Еду на мопеде – а это тот же мотоцикл, если на него сверху не смотреть, а только слушать его вполуха («потощее», конечно, будет), – и думаю: «А сколько же мы бензина сжигаем?..» Но думать мне не дают, тут же стаскивают на землю, и вот уже другой «мальчиш» гарцует на мопеде…

В те далёкие шестидесятые, когда мопеды только появились (ещё и в помине не было тех сногсшибательных мотоциклов – «ЧеЗет», «Панония», «Ява»), прокатиться на мопеде десятилетнему мальчишке было очень и очень престижно… Да, но как это сделать, если даже в нашем громадном дворе – целый «мегаполис» того времени – мопед был только в одном экземпляре?..

На этом мопеде ездил один угрюмый дядька-начальник… Но он всё-таки хорошо придумал: приезжать каждый день на обед домой…

Первое время мы просто облепляли со всех сторон стоящий у палисадника мопед, жадно рассматривали его… Кое у кого из нас уже были велосипеды: у кого – подростковый», как у меня, у кого – более фирменный, «Школьник», а у кого-то – даже «Орлёнок»… Но вся эта «техника» была ничто против этого мопеда!.. И мы – простота, как говорится, дырявая – всего-навсего лишь зырили на мопед, восхищённо щёлкая языками…

А Сашка из соседнего подъезда, неожиданно и потрясаемо для всех пацанов, вдруг стал обхаживать мопед принесённой из дома «тряпочкой» (почти новым полотенцем – мать его потом за него хорошенько выдрала).

Обихаживал, протирал Сашка моторизованного красавца день-другой, а потом, видимо, справедливо полагая, что «кто за девушку платит, тот её и танцует», к великому изумлению всех пацанов двора, взял да и на этом мопеде поехал…

Едет, погазовывает мастерски, мотает-наматывает круг за кругом, выписывает классные «восьмёрки»…

На следующий день с тряпочками ожидали обеденного времени уже несколько человек из наших… И едва Сашка на правах первопроходца успел сделать несколько кругов, как его перехватили, стащили с мопеда, и за руль сел следующий смельчак, спрятав предварительно тряпочку далеко в карман…

Заканчивал вождение опять Сашка, потому что он был самый смелый из нас…

Скоро заниматься протиркой мопеда стало просто некогда – желающих покататься становилось всё больше и больше, а обеденное время как было один час, так таким и осталось… Едва мопед касался реек палисадника, а в подъезде стихали шаги его владельца, как ватага жаждущих бросалась на стального коника… А Сашка из «начинающего» всё более превращался в «заканчивающего мотопробег»… Понятно, что при большом количестве участников Сашка не успевал укладываться в отведённое время, и частенько теперь уже угрюмому дядьке-начальнику приходилось стаскивать его с разгорячённого мопеда…

Так продолжалось почти всё лето… Но хотя дядька и был очень угрюмым, да бензин в то время был очень дешёвым, и поэтому подзатыльники Сашка получал слабенькие – так себе, «детский лепет»… А потом Сашка и вовсе перестал таким вот образом «платить за бензин», поскольку угрюмый дядька придумал поднимать мопед с собой на третий этаж… А когда мы предприняли было попытку – раз или два – всем скопом стащить нашего любимца на твёрдую землю – просто-напросто закрыл его тросиком на замок…

Как Лёшка был инопланетянином

(Сам рассказывал)

Людей (иначе говоря, «землян», ещё иначе говоря, гомо сапиенсов) разных национальностей инопланетяне во все времена выкрадывали – уйму. И не пересчитать!..

Характерно, что, несмотря на огромную численность этих, осторожно так скажем, «болезных» (повезло им или нет, не знает никто!), все они, когда инопланетяне, «попользовавшись» ими (в каких-то своих целях), отпускали их «на все четыре стороны» и они оказывались дома («как-то»… и «вдруг») за миской сытного борща, – все эти «попавшие», будучи на грани срыва (все без исключения!), твердили (просто слово в слово!) следующее (жуя нервически губами над ложкой супа и капая в неё горючими и солёными слезами), – а именно: их «ведут и заводят» в «тарелку» (в – космический аппарат), в ней (в «тарелке») все помещения – без острых углов, стены белые, голые, вокруг нет никаких предметов; сами инопланетяне – низкорослые, как ишаки, синие, лысые, но глаза у них большие и, вроде бы, добрые!.. Причём, как правило (и это – самое непостижимое!), половина из этих потерпевших наших сограждан где-то в середине своего жуткого (и подробного!) рассказа вдруг переходили со своего родного языка на «язык французской знати» времён взятия тюрьмы Бастилии, а немного погодя – непринуждённо и играючи – перескакивали на «забытое наречие» 300 лет назад умершего от голода и экстравагантных танцев африканского племени Хиро-хуто-плято…

Другая половина потерпевших, хотя всю жизнь они безвылазно проживали в местечке Копотино (на горке) и не выезжали дальше Шуралы (не путать с Юрмалой), тоже вдруг неожиданно, на полуслове, начинали гордо и чопорно изъясняться на исконном «инглиш», как пэры Англии, и даже что-то напевать («Вьестудэй…» типа), сладкоголосые, как сэр Пол Маккартни (хотя в школе изучали немецкий, и в памяти осталось только – «Гитлер капут!»), и тут же, буквально через пару слов, наотмашь, по-простецки «рубили» направо и налево редкими, меткими и лаконичными фразами (полными отчаянной энергетики) из лексикона муромского Соловья-разбойника (этот безбашенный полиглот и хулиган из половцев знал и умел преподнести буквально «на тарелочке» – много обидных слов!). Такая вот странная, страшная и, можно даже сказать, «уфологическая» вещь иногда выходила…

Лёха инопланетянином быть и не мечтал. Но получилось…

Лето… Поехал он на велосипеде за маслятами. На Зелёное озеро. За спиной – рюкзачишко… В нём полиэтиленовые мешки под грибы и пол-литровая банка с холодной колодезной водой.

Едет, радуется (раскрепощён, как муха в полёте!), останавливается, пьёт «живительную воду», ищет грибы…

Грибов – нету!.. Ни маслят – и никаких!.. Скоро