Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг

поручений, структуру, обеспечивающую исполнение наказаний. Ему поручили изучать иммигрантов из СССР конца восьмидесятых, начала девяностых, анализировать их мотивацию к отъезду и обстоятельства их жизни до и после переезда в Израиль. Происходило это в рамках никому не нужного, фиктивного от начала до конца проекта. Для исполнения своих функций Райский интервьюировал новых израильтян, выдавая себя за корреспондента израильской русскоязычной газеты Вести. Сибелиус даже находил это занятным в течение некоторого времени. Изюминкой для него стало некоторое несоответствие действительности того, что ему рассказывали его интервьюируемые. Они обильно врали обо всём. Придумывали, приукрашивали и преувеличивали. Конечно же, никто не говорил правду об обстоятельствах, приведших их в новую страну. После каждого интервью Сибелиус перемещался в прошлое и будущее своих клиентов и составлял занимательные таблицы несовпадений. Обширные, серьёзные доклады за его подписью передавались в аналитический центр один раз в месяц. Там их, естественно, никто не читал. Их просто сразу передавали в архив на вечное хранение.

В работе Сибелиуса в Израиле был ещё один существенный нюанс. В рамках компромиссного договора, подписанного Сибелиусом и инстанциями волшебного мира, на него был наложен вечный запрет на посещение Минска, и поэтому ему было запрещено работать с бывшими минчанами и их жизнями. Это было жестоко. Без Минска не было утешения и не могло быть смирения. Минск снился ему, и невозможность увидеть его со временем превратилась в одну нескончаемую боль. Он скучал по своей жизни там и ненавидел свою жизнь здесь.

Только присутствие Светланы немного спасало. Она была великолепна, и довольно специфическое с ней общение было весьма интересно. Сибелиус развлекал себя, изучая ошибки, сделанные создателями этого очень обычного робота. Он составил список из 100 вопросов, ставящих Светлану в тупик и после которых она всегда беспомощно замолкала и усаживалась ему на колени или начинала раздеваться. Среди них его любимыми были вопросы о смысле человеческой жизни. Сибелиус считал её «ответы» проявлением высшего уровня мудрости, и в эти моменты она ему особенно нравилась. Светлана была единственным «человеком», с которым он делился своими переживаниями. Она внимательно выслушивала его и ничего не понимала. Её покорный влюблённый взгляд хоть и раздражал порой, но был для Сибелиуса скорее симпатичен, чем неприятен.

Она не имела своего мнения ни по одному вопросу, была всегда внимательна и покорна. Её существование именно в этом базовом сетапе было однозначным, ещё одним свидетельством того, как в кругах магистрата относились к «результатам» его минской миссии. Они делали всё, чтобы высмеять его. Он не мог ничего с собой поделать, но хлопающая глазами игрушка Светлана нравилась ему всё больше и больше. «Вот тебе, Сибелиус, любовь, мать твою», как будто говорили ему те, чьи эго он оскорбил, полюбив Наталью и провалив один из самых престижных проектов нового времени.

Со Светланой можно было часами смотреть футбол, и она любила сидеть, прислонившись к его плечу, даже когда он не хотел разговаривать. «Да пляча майго прытулiся», вспомнил Сибелиус слова песни, когда-то звучавшей на одной из его свадеб… Время шло, и с ним обрела очертания бездна депрессии, поглотившая Сибелиуса и сожравшая остатки его когда-то улыбающейся «души».

Часть четырнадцатая

В конце концов в Израиле Сибелиус запил, чего не позволял себе даже в традиционно пьющем Минске. Запои его стали частыми и с каждым разом становились все длиннее. Он завёл себе друзей-алкоголиков, с которыми проводил дни напролёт в своей холонской халупе или в пыльных забегаловках рядом с домом. Работу он фактически забросил, на Светлану внимание перестал обращать вообще, благо, что в еде она не нуждалась.

Запои продолжались довольно долго. С ним пытались разговаривать волшебники из Управления, отделом особых поручений, но он просто отказывался их видеть. Они настаивали на встрече, но переубедить его было невозможно. Он пил с воодушевлением на протяжении всего 1993 года.

Закончилось это неожиданно и в один день. Холодным февральским утром 1994 года Сибелиус исчез из своей квартиры. Светлана привычно открыла глаза в 6 часов утра. Она никогда не спала, просто ложилась в полночь и, если была в постели одна, неподвижно лежала шесть часов с закрытыми глазами. Она прошла в салон, где с прошлой недели Сибелиус заседал со своими русскими собутыльниками. Сейчас его дружки спали друг на друге прямо на полу. Их было, кажется, пятеро, но Сибелиуса среди них не было. Убедившись, что он не в ванне, не в холодильнике и не в кухонном шкафу, она приняла единственное решение, на которое была способна в силу примитивности своей модели. Она вернулась в постель, закуталась в одеяло и закрыла глаза.

К вечеру, осознав, что пить больше нечего и наливать больше не будут, разошлись и гости. Все 10 дней, пока Сибелиус отсутствовал, Светлана оставалась в постели без движения.

Сибелиус вернулся совершенно другим, даже Светлана смогла заметить, как сильно он изменился: подтянутый, загоревший, как будто светящийся. Он выглядел моложе и более уверенно. Даже одет был иначе, более опрятно. За десять дней отсутствия он успел немало. Сибелиус прибыл в Берлин 2941 года, где в течение месяца загорал в городских парках и купался в озёрах. Но прибыл он туда не только ради европейского ласкового загара. В Берлине он провёл десять длинных встреч с Магистром Отдела особых поручений Арвидом Боргом, на которых они обсуждали его прошлое, настоящее и будущее.

Сибелиус более чем пронзительно выразил сожаление обо всём, что произошло в Минске, и в слезах попросил амнистировать его. Это было очень убедительное и эмоциональное раскаяние. Магистр Борг смягчился и в качестве жеста доброй воли разрешил Сибелиусу переехать в другой, более приличный тель-авивский квартал. Сибелиус обязался больше не пить и вернуться к работе, желательно к настоящей, а не к эзотерическому навозу, с которым ему приходилось возиться сейчас. Магистр обнадёживающе пообещал подумать. Сибелиус заполнил и подал официальное прошение о помиловании и реабилитации, что ранее было просто невозможно. Сейчас его прошение приняли к рассмотрению после распоряжения Магистра. Воодушевлённый своими успехами, Сибелиус переместился в Братиславу на коррекцию возраста, а потом вернулся домой к Светлане.

Он появился 10 дней спустя во времени своей миссии по причине того, что просто не смог вспомнить, какого числа он отбыл в Берлин. Ему повезло: он вполне мог вернуться и на 10 дней до своего исчезновения, и тогда могли бы возникнуть проблемы. Для Светланы, кстати, времени как понятия не существовало. Она могла прождать его и несколько месяцев, она была идеальной партнёршей с вечным запасом терпения.

Со дня своего возвращения Сибелиус не притрагивался к