Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг

ночью, а недавно еще сильно пьющий Сибелиус это забыл, они с Викой встретились на одной вечеринке у их общей знакомой на площади Калинина. Он также забыл, что оставался у этой знакомой ночевать после того, как под утро все гости разошлись. Он, вернее тот другой Сибелиус, только что, буквально минут 30–40 назад, провожал Вику до метро Парк Челюскинцев и, простившись с ней длинным поцелуем, вернулся в квартиру, где его ждала… кажется, ее звали Тамара.

На метро Вика ехала домой, на Карла Маркса. Она жила в номенклатурном доме, в квартире, которую после войны получил ее дед, Арон Могилевский, известный в сталинской Белоруссии своей жестокостью следователь НКВД. Вику клонило ко сну, но она буквально подскочила, когда на Площади Победы в вагон зашел смотрящий в пол Сибелиус. Не заметив ее, он уселся, прислонил голову к окну и, блаженно улыбаясь, закрыл глаза. Потомственная чекистка, внучка садиста и дочь профессора кафедры марксизма-ленинизма в БГУ, сразу поняла, что перед ней нечто за гранью здравого смысла, нечто не поддающееся объяснению. Брата-близнеца у Сибелиуса Райского, насколько ей было известно, не было. Если допустить, что она все же не совсем пьяна и еще не окончательно сошла с ума, то она быстренько подсчитала, что, только что простившись с ней на площади Калинина, чтобы успеть войти в метро сейчас на станции Площадь Победы и сесть в тот же поезд, в который она села 20 минут назад, Сибелиусу пришлось бы лететь на вертолете. Вика сделала пару шагов в сторону сидящего Сибелиуса. Приблизившись к нему вплотную, она наклонилась и заговорила с ним. Сибелиус открыл глаза, и их взгляды встретились.

Вика знала его уже не первый месяц, они время от времени виделись на светских раутах ночного Минска. Они симпатизировали друг другу, и она несколько раз у него ночевала. Ничего особенного, просто секс. Но сейчас, заглянув в его глаза, она почувствовала это нечто, сразу захватившее, ошеломляющее, буквально сносящее мозг. Это ощущалось как сильнейший наркотик, взрывающийся изнутри, разрушающий и доводящий до блаженства. Мысль о необъяснимости его присутствия в этом вагоне метро, в этом месте, была сметена обрушившимся на нее головокружительным желанием. Это было так сильно и неожиданно, что она даже ненадолго испугалась. Вика уселась Сибелиусу на колени и, не обращая внимания на немногочисленные взгляды, обращенные в их сторону, сгорая от желания, прижалась к нему всем дрожащим телом. И сразу, почти стоном, прошептала ему на ухо:

— У тебя или у меня?

Сибелиус действовал инстинктивно и жестоко, ему даже стало жалко Вику, когда он увидел и почувствовал, что с ней происходит. Но выбора не было, его ошибка могла обойтись ему слишком дорого, и поэтому он просто приворожил ее, как только их взгляды встретились, видимо слишком эффективно. Приворот был запрещенной практикой, но Сибелиус пустился во все тяжкие, поэтому о последствиях даже не думал. Он обнял ее, и они целовались все время, пока поезд двигался по перегону до станции Октябрьская. Из метро они вышли на углу проспекта Ленина и улицы Энгельса и, в обнимку немного кругом, прошли через Александровский сквер в сторону Викиного дома, минуя Мальчика с лебедем и Купаловский театр. Ее дом стоял углом прямо напротив главного входа в театр по адресу Карла Маркса 36. Это был знаменитый дом, в котором с 1973 года жил великий белорусский писатель, автор «Дикой охоты короля Стаха» Владимир Короткевич. Квартира Короткевичей была в том же подъезде, что и квартира Вики. К сожалению, встретить его там сегодня было уже невозможно, в июле 1984 года Владимир Семёнович умер.

Несмотря на неловкую ситуацию, появление Вики было на руку Сибелиусу. Необходимость слоняться по городу, рискуя встретить самого себя, отпала. Поэтому он с легким сердцем провел в Викиной квартире почти весь день, полностью подчинившись ее прихотям и уже не пытаясь регулировать уровень наваждения, охватившего эту, без всякого сомнения, замечательную девушку. В течение дня он то и дело баловал ее вкусной едой и выпивкой, которая появлялась на кухонном столе в мгновения, когда Вика этого не видела. Она покорно ела и пила и не задавала вопросов. Они смотрели телевизор, занимались любовью, спали, слушали музыку и снова занимались любовью. Вика курила сигареты Lucky Strike, не вставая из постели, и Сибелиус заботливо тушил их в фарфоровой пепельнице, явно оставшейся ей в наследство от деда.

Квартира Вики была аккуратно отремонтирована, но мебель была все же старой, хоть и хорошо сохранившейся. Коричневая чешская стенка доминантно определяла, как выглядит зал. Тут же стояла пара массивных кожаных кресел по двум сторонам нового журнального стола и, конечно, как без него, полусложенный стол-книга в углу. В спальне стояла старая, очень большая двойная кровать. Импортная и скрипучая. Обстановка чувственного гостеприимства буквально висела в воздухе этой аккуратной минской квартиры. Сибелиус наслаждался этой женщиной, этим воздухом, этими запахами, этими мгновениями. Он неожиданно скоро ощутил себя совершенно счастливым. Минск обласкал его буквально, с ног до головы.

После 18:00 он искупал совершенно обессилевшую Вику в ванной, как ребенка. Потом, укутанную в огромное махровое полотенце, он отнес ее полуспящую в только что застеленную постель. Сибелиус бережно укрыл ее одеялом, присел у изголовья и засмотрелся, долго гладил ее по только что аккуратно расчесанным им волосам. Вика уснула безмятежно, с уставшей улыбкой на лице.

«Спи солнышко, спи».

Он аккуратно поцеловал ее и тихо вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.

Часть семнадцатая - памяти Валерия Петровича Щерицы 16.03.1947 - 15.09.2021

Убедившись, что Вика уснула, Сибелиус Райский начал собираться. На часах было 18:30. Если бы речь шла не о волшебнике, а о человеке, живущем в обычно линейно текущем времени, то ему, пожалуй, стоило бы поторопиться. Концерт, ради которого он был здесь, именно сегодня начинался через полчаса. Но Сибелиус был серьёзным волшебником, а не каким-то там пишером. Полчаса. 30 минут. 1800 секунд. Звучало как целая вечность. Он не спеша сменил одежду на более праздничный костюм тёмно-серого цвета, туго завязал модный алый галстук под воротником белоснежной рубашки и перенёсся в свою квартиру, вернее квартиру другого Сибелиуса на перекрёстке Ленинского проспекта и улицы Янки Купалы.

На этот раз он был более внимателен, поэтому сначала убедился, что дома никого нет. Теперь, сосредоточившись, ему удалось сделать воспоминание об этих днях более ясным. От Тамары он вернётся только через два дня. Он вспомнил, как брал отгулы на работе, ссылаясь на неважное самочувствие. Да, он не ошибся, её звали Тамара. И она выходила