Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг

водке вообще. Они переехали в новую квартиру на бульваре Хен в Северном Тель-Авиве, недалеко от театра и концертного зала. Сибелиус снова вздохнул полной грудью и в ожидании нового определения командировки проводил много времени со Светланой, которая теперь много и желанно смеялась. Они ходили на море, в кино и много гуляли. По утрам он возился с бумажками, заполнял отчёты и вёл подробный дневник миссии.

Но особенно важным днём недели для Сибелиуса стала пятница, день, когда он ходил на вечерний спектакль в национальный театр Гамима.

Это было его особенное время, ради которого, собственно, и было затеяно это представление с раскаянием.

Раз в неделю, в пятницу, когда он находился внутри театра, обычно после первого акта, во время антракта, он заходил в мужскую уборную, закрывался в дальней кабинке и оттуда перемещался в Минск восьмидесятых годов. Во время до и после знакомства с Натальей. Он хотел видеть её, он искал встречу с ней. Он больше не мог без неё жить. И поэтому принял решение вернуть её.

Это было очень рискованное предприятие, нарушающее все писанные и неписанные правила, но цветущий снаружи и мёртвый внутри Сибелиус Райский мечтал и думал только об одном, вернее об одной, только о ней. Все его мысли, все его устремления были обращены туда, где ещё жила женщина, сделавшая его человеком.

Часть пятнадцатая

Сибелиус не знал всех деталей произошедшего с Натальей во время и после аварии. Единственное, что ему было известно, это что она жива и находится в безопасности. Тогда он сознательно отстранился и не вникал в подробности того, как будет украдена у него его семья. Это было малым, но все же утешением его преступной совести. Самообманом, оправдывающим его малодушие. Он понимал, что над ней потом наверняка потрудилась не одна бригада психологического моделирования и при встрече с ним, если она состоится в том времени, где она живет сейчас, она вряд ли его узнает. Селективное уничтожение памяти было страшной неизбежностью. Чтобы спокойно и счастливо жить свою другую, но все же жизнь, ей необходимо было забыть своих детей и мужа, их, ей подарившего и позже забравшего.

Её поселили в Минске, только в другом времени и в другой реальности. Когда на пике одного из своих эпических запоев Сибелиус начал обдумывать свой грандиозный план реабилитации собственной совести, он уже тогда сообразил, что ему нельзя появиться перед забывшей его Наташей без предварительной подготовки в Минске прошлого. Его план формировался вместе с каждой выпитой им бутылкой водки Кеглевич. Этот чудовищный продукт израильской виноводочной промышленности и стал тем чудо эликсиром, с помощью которого план Сибелиуса из набора бредовых идей превратился в замысловатый творческий замысел.

Итак. Прежде всего примирение с властью и ослабление штрафных протоколов. Вставший на путь истины Сибелиус Райский будет менее интересен и таким образом ему будет легче ускользать от всегда обильного, но скучающего наблюдения. Сделав это, Сибелиус, с более-менее спокойной душой, впервые, со времени ссылки в Израиль, переместился в Минск.

Это была проба пера, зарисовка художника. Пока ему необходимо было просто вздохнуть в себя это чудо, именуемое Минском. И он сделал это, в первом антракте пьесы Фридриха Дюрренматта «Визит старой дамы». Главные роли в начале девяностых в этом спектакле Габимы играли невыносимый Йорам Гаон и великолепная Гила Альмагор. Гаон как всегда с лоснящимся, но популярным лицом, Альмагор обычно драматически обильно накрашенная в габимовском иконном стиле. Надо отдать должное Сибелиусу. Каждый раз возвращаясь из Минска в ту же туалетную кабинку он всегда шёл в зрительный зал и досматривал спектакль до конца. Он вообще питал слабость к израильской театральной сцене, его особым уважением пользовалась именно Габима, с ее все ещё русским размахом и большим чем в Камерном традиционализмом. По мнению Сибелиуса это был Театр с большой буквы.

Минск встретил Райского приветливой свежестью осени. Это было ещё совсем раннее утро и его материализация во дворе дома, торцом стоящего к немецкому консульству прошла совершенно никем не замеченной. Он осмотрелся, вышел из двора, обогнул дом против часовой стрелки и вышел на улицу Захарова. Его взгляду открылся стоящий в центре площади величественный монумент Победы, 38-метровый, в египетском стиле обелиск облицованный гранитом и увенчанный украшенным камнями изображением ордена. Сибелиус прошёл ещё немного вперёд и заглянул за стекло ещё закрытого газетного киоска возле булочной, его интересовали вчерашние газеты. Все правильно, 12-е сентября 1984 года, значит сегодня 13-е, четверг. Он не ошибся.

Ему нужно было как-то убить время до открытия хоть какого-нибудь продуктового магазина и поэтому он спустился в переход, а затем в метро. В кассе за 10 копеек он купил два розовых жетона и прошел на перрон. Метро в Минске было совершенно новым, только-только в июне запустили первую и пока единственную линию. Сибелиус сел в поезд чтобы проехать одну остановку до станции Октябрьской. Он собирался выйти, прогуляться немного по любимому Александровскому скверу, а потом к открытию зайти в Центральный универсам чтобы съесть что-нибудь на завтрак.

Вагон метро в этот ранний час был полупустым, он присел на сиденье справа от двери и прикрыл глаза. «Асцярожна дзверы зачыняюцца. Наступная станцыя Кастрычнiцкая», объявили в поезде. Растроганный Сибелиус улыбнулся и открыл глаза. Прямо перед ним стояла и смотрела на него лет двадцати симпатичная девушка с распущенными волосами в синем элегантном расстегнутом плаще. Под ним на ней было светлое короткое открытое платье. На ногах у девушки были туфли на довольно высоком каблуке. В ее лице читалось неподдельное удивление.

«Сибелиус? Что ты здесь делаешь?» произнесла она вплотную приблизившись к нему так, что он отчетливо ощутил запах ее духов.

Часть шестнадцатая

Ее звали Вика Могилевская. Осенью 1984 года она была студенткой четвёртого курса французско-итальянского факультета Института иностранных языков и счастливой обладательницей самого эффектного декольте в Минске. Ее незабываемые линии достаточно долго кружили голову Сибелиусу в те времена, когда он систематически влюблял в себя минских женщин в качестве научного эксперимента. Ей еще предстояло быть завербованной пятым управлением КГБ и погибнуть при исполнении служебных обязанностей в 1994 году в Москве, в постели военного атташе при французском посольстве. А пока ее хорошенькое личико то и дело мелькало везде и всюду, где танцевали, смеялись и наливали.

Встреча с Викой в метро едва ли могла обрадовать Сибелиуса, потому что, увидев ее, он немедленно понял, какую кашу заварил, появившись в Минске во времени, в котором его первая версия находилась в командировке от департамента Любви. Ведь именно этой