Когда-нибудь, возможно - Онии Нвабинели

– Знакомьтесь: Белинда Контуа, – едва ли не с благоговением в голосе представил ее Барри, – наш новый арт-директор. Давайте поприветствуем Белинду нашим фирменным Круговым Объятием.

Би посмотрела на него так, словно Барри предложил провести сеанс публичного самоистязания.

– О, это совсем ни к чему. Ничем хорошим это для нас не закончится, – заявила она и быстро обвела взглядом комнату. – Рада знакомству. – Ее голос сочился сарказмом. Би заметила, что я прыснула, и подмигнула мне. Моя судьба была решена. Я пришла от Би в восторг.

В обед она материализовалась у моего стола. Сменив шпильки на «мартенсы», Би стала гораздо меньше ростом. На лице у нее красовалась ехидная ухмылка, которая, как я позже выяснила, почти никогда с него не сходила.

– Ева, да? – уточнила она. – Пообедаем?

Я согласилась, поскольку в случае с Би выбора нет – просто доходит это до вас не сразу. Она каждый день объявлялась возле моего стола в обеденное время, и только спустя примерно месяц я начала воспринимать ее попытки подружиться всерьез. И как-то раз, когда в кафетерии «Своего круга» Би, поковыряв вилкой салат, заявила, что «в нем яиц не меньше, чем в мужской раздевалке», я не выдержала и поинтересовалась:

– Рискну показаться навязчивой, но все же спрошу: Белинда, почему ты со мной общаешься?

Она широко улыбнулась: клянусь, небеса разверзлись, и солнечный свет пролился на ее парик недели – вороной «боб» длиной до подбородка.

– Ты хочешь знать, что я в тебе нашла?

То, как она перевела мой вопрос, подчеркнуло, до чего жалко он прозвучал. Я схватила книгу, с притворной небрежностью пролистала ее и пискнула:

– Просто любопытно.

– У тебя такой вид, будто тебя бесит то же, что и меня, – сказала Би. Глаза у нее были подведены фиолетовым. – Каждому нужен тот, кто разделит с ним отвращение к одним и тем же вещам.

– И все? – удивилась я. – Думаешь, меня отвращает то же, что и тебя?

– Я сказала «бесит», – подчеркнула Би, отодвинув в сторону салат. – Плюс, к тебе, похоже, на кривой козе не подъедешь. Мне такая подружка не помешает. И зови меня Би, ладно? Белиндой мама назвала меня в наказание за то, что я не родилась мальчиком.

Я пристально вгляделась в ее лицо, она достала сигарету. У «Своего круга» был свой «Кодекс ЗОЖ», согласно которому курение запрещалось, но Би сразу дала понять, что не собирается тратить время на соблюдение каких-то там убогих правил.

– Ты на меня ужас наводишь, – прямо сообщила я ей.

Отсмеявшись и вернув лицу привычное ехидное выражение, Би ответила:

– Это пройдет.

Она оказалась права. И насчет того, что это пройдет, и насчет своей способности выделять тех, кто презирает то же, что и она. Нашу дружбу укрепили посиделки в барах после работы, когда за кальмарами в кляре и коктейлями мы глумились над Барри и девизом «Своего круга». Обоюдное отвращение к накладным ресницам и теням для век сблизило нас еще сильнее. Я узнала, что Би – дитя докучливой, но любящей пары из Гайаны. Меня поражало, что ей не приходилось добиваться уважения окружающих – она попросту принимала его как данность, поскольку противостоять ей не мог никто. Я слегка завидовала Би – в хорошем смысле, вдохновляясь ее примером.

Когда я думаю о дружбе, мерилом для меня служат наши отношения с Би. Поэтому, когда она, перемыв посуду, поднимается ко мне и тихо зовет меня по имени, я в ответ приподнимаю краешек одеяла и позволяю Би забраться ко мне в постель – нашей дружбе все нипочем.

День девятый.

Нейт и Би подпирают стену у меня в спальне, наблюдая, как я разглядываю потолок, и тут в комнату заходит Глория. Она здоровается с Нейтом – ударяется с ним кулаками и говорит: «Че как?», а Нейт с болью в голосе отвечает: «Никогда больше так не делай».

– Спустя все эти годы ты так и не свыкся с тем, что я своя в доску, Нейт.

Нейт вздыхает.

– Гло. Ты не «своя в доску». Ты мать.

Глория кивает в мою сторону.

– А тут как дела обстоят?

Би достает из кармана пилку для ногтей и указывает ею на меня.

– Мы пытаемся убедить ее встать, но она хочет лежать и смотреть в потолок.

– Никому здесь на работу не надо? Почему вы все время меня караулите? – спрашиваю я, не глядя на них.

– Сегодня суббота, ты в курсе? – уточняет Нейт.

– И ты, наверное, хотела сказать «заботитесь», – добавляет Гло. – Почему мы все время о тебе заботимся?

– Давай я хоть ванну тебе наберу, детка, – предлагает Би. – Тебе полегче станет.

– Да уж, поскольку запах здесь легким не назовешь. – Мой брат, эталон тактичности.

– Мило. Очень мило, Нейт. – Глория отдергивает шторы и распахивает окно. Свет режет мне глаза.

– Да чтоб тебя, Гло. Ну зачем ты так? – стону я.

– Короче. Ты либо идешь и принимаешь ванну, либо я приведу сюда Ма с папой и заставлю их вызвать пасторов из миссии Кеннета Коупленда, чтобы те провели обряд изгнания из тебя демонов нечистоплотности. Выбирай. – Она стоит, уперев руки в бока. За тридцать шесть лет жизни она ни разу не вышла из спора проигравшей – как такое возможно?

– ЛАДНО, – цежу я сквозь зубы. – Я приму ванну.

– Наконец-то, блин, – ворчит Нейт.

В ванной комнате зубная щетка Кью как ни в чем не бывало тусуется рядом с моей в бирюзовом стакане на раковине. Я вспоминаю, как мы стояли в «Бутс»[25]: Квентин ожидаемо опоздал на встречу со мной, а потом сто лет выбирал такую заурядную вещь. Я быстро потеряла терпение и принялась изводить его едкими замечаниями.

– Это просто зубная щетка, Квентин, – сказала я. – Подобный выбор не требует тех усилий, которые ты в него вкладываешь.

– Да ты порадуйся лучше – я так сильно тебя люблю, что готов пережевывать еду за двоих, когда нам стукнет восемьдесят и ты останешься без зубов.

Мое раздражение испарилось почти моментально.

Я зажмуриваюсь и не открываю глаза, пока боль не утихает.

Би и Глория усаживают меня в ароматную воду. Они сначала распутывают, затем массируют с шампунем мое афро, Глория трет мочалкой мне спину. Такое чувство, будто кожа слезает с меня с каждым ее движением. Наверное, мне следовало бы устыдиться своего вида: на запястьях синяки – следы моих собственных пальцев, которыми я все эти дни стискивала саму себя, чтобы не рассыпаться на мелкие осколки. Я безвольно роняю руки в воду. До чего легко было бы скользнуть за ними вниз и присоединиться к