Бесприютные - Барбара Кингсолвер

Уилла подумала, что они с Яно были счастливы в той своей «гаражной» жизни, поскольку знали, что она временна и бедность пройдет. Теперь, когда Тиг и Хорхе устроили собственный крохотный домик, ей было любопытно, не испытывают ли они противоположного чувства: радуются той жизни, имевшей хороший шанс продолжиться. Независимо от своих «безрассудных надежд», Тиг верила, будто материальные желания токсичны. Она стремилась выработать иммунитет против амбиций и разочарований, которые искалечили существование ее родителей и теперь вздымают общенациональную приливную волну своекорыстия, пугавшую Уиллу. Стало ясно, что Мегафона и иже с ним уже не остановить. На подходе – землетрясения, пожары, наводнения и таяние вечной мерзлоты, а все по-прежнему набивают карманы кирпичами вместо того, чтобы выбраться из-под обломков и искать свет. Яно упорно не принимал взгляд Тиг на мир, считая, что она отказывается вкладывать в будущее, но Уилла знала, что это неверно. Их дочь разработала подробный план огорода, который хотела разбить на участке, включая, например, беседку, увитую виноградными лозами. Она составила убедительный проект для обеспечения ребенка. Они кормились с маленького огорода, который Тиг посадила, и уже существовал более обширный, принадлежавший тому, что ученики спецтехникума называли своей коммуной. Эти ребята были тесно сплочены.

На день рождения Тиг подарила ей открытку собственного изготовления. Зик позавтракал, не снимая солнцезащитных очков, и направился на целый день куда-то, где был хороший вайфай, – вероятно, о дне рождения он забыл. Поскольку праздничный бюджет был почти полностью израсходован накануне, Уилла больше ничего не ждала. Год назад, в эйфории от рождения внука, она даже не подумала о том, сколько будет в будущем стоить празднование почти совпадающих дней рождения – Дасти и ее. Но Уилла не любила оказываться в центре внимания и свой день всегда предпочитала отмечать вот так, вдвоем. Глядя, как муж отгоняет комаров от их лодыжек, она вспомнила о нашествии вируса Зика и решила: если более сексуальные ноги, чем ноги ее мужа, когда-либо касались земли, то она не желает этого знать.

– Полагаю, это из-за того, что случилось с Зиком и Хелин, – произнес Яно, и Уилла стала соображать, о чем он говорит.

– Ты тревожишься за Тиг и Хорхе? Понимаю. Зик кажется настолько эмоционально устойчивым, насколько возможно, но трагедия, разумеется, оставила свой след, безусловно. Что-то прошло бы для него легче, если бы они были женаты. С другой стороны, Зик унаследовал бы и ее долги. Вряд ли финансово он остался бы в выигрыше.

Яно промолчал. Она пыталась по его лицу прочитать, о чем он думает.

– Ты имел в виду не финансовую сторону дела. Ты боишься, что Тиг получит такую же тяжелую травму. Но, милый, это жизнь. Любовь – всегда большой риск. – Уилла положила очки на ступеньку и обеими руками обняла мужа. – Невероятно, я убеждаю Зорбу не бояться жить смело.

– Я пытаюсь начать все сначала, моро.

– Господи! Не делай этого.

Яно подписал контракт на преподавание в летней школе, за него он должен был получить почти столько же, сколько за весь остальной год. Университету приходилось стимулировать преподавателей, поскольку мало кто из них соглашался торчать летом в Фили. Теперь Уилла и Яно проводили там много времени. Они сняли квартиру, которая находилась в пешей доступности от кампуса, в доме почтенного возраста, «овеянном очарованием старины», что на жаргоне риелторов означало отсутствие лифта, оконные кондиционеры и крошечную кухню. Принципиальная привлекательность ее состояла в том, что она позволяла Уилле и Яно уложиться в бюджет. Однако Уилла начала находить в этом скромном убежище и иные преимущества: тесный мир соседей, зеленные лавки, кинотеатр, македонскую пекарню, где пекли бугацы. А еще – ванную комнату со стенами, отделанными винтажной плиткой, и с ванной на когтистых львиных лапах. Рассматривая фотографии квартиры, Тиг неоднократно возвращалась к этой ванне, невольно выдав признаки легкой зависти к чему-то материальному, и заметила, что можно поискать такую же на интернетных складах утильсырья.

Уилле и Яно пришлось ждать неделю, прежде чем они смогли въехать, но дом вокруг них уже начали рушить. Они заключили сделку с Питом: он проводит демонтаж и снос и забирает себе большую часть материалов в счет оплаты работ. На строительном рынке Восточного побережья архитектурные трофеи старины вошли в моду, и этот старый дом стал шахтой для добывания таких трофеев, какие Пит мог использовать или продать. Полы из твердых пород дерева, фурнитура, часть внутренней лепнины, даже крупные расшатанные панели старинного стекла пользовались спросом. Тиг находила это восхитительным – целый дом шел на переработку. Она с нетерпением ждала, когда после его сноса у них появится новое место для расширения огорода и откроется чудесный вид на городской пейзаж. Плюс во дворе станет гораздо больше солнца. Дом отбрасывал обширную тень.

Изначально дочь настаивала на том, что каретный сарай хорош такой, какой он есть, однако со временем согласилась на усовершенствования, например проведение водопровода и канализации. С помощью специалиста они встроили раковину, душ, туалет и подсоединили их к магистральным каналам. Как говорил Пит Петрофаччо, который по-прежнему был озадачен причудами семьи Тавуларисов, «если у вас есть ребенок, вам нужна сантехника». Также Тиг с Хорхе, чтобы приподнять полы, сделали настил из твердой древесины, уложили ее на брусы и сегодня утром, когда по крайней мере один из них должен был страдать от похмелья, отполировали его. Это было большим шагом к благоустройству по сравнению с прежним земляным полом, к тому же обещало решить проблему с муравьями. Уилла беспокоилась по поводу наличия термитов под деревянным полом, но Тиг объяснила, что термиты не выживают там, где есть муравьи, а муравьи здесь останутся.

Мистер Петрофаччо планировал разобрать весь дом по частям и вывезти до конца лета и не видел никаких проблем в том, чтобы продать все годные для последующего использования материалы, вплоть до дверных ручек. Он вел бухгалтерский учет и обещал возместить им все, что выручит сверх договорной стоимости работ. Ему удалось найти заинтересованного покупателя на знаменитые данвиддиевские кирпичи. Уилла не могла поверить в неожиданную удачу. Когда дом перестал давать укрытие, выяснилось, что он стоит ровно столько, сколько его части по отдельности.

Глядя на стол, заваленный папками и бумагами, можно было подумать, будто здесь проходит заседание некоего правления. Дасти, на своем высоком стульчике во главе стола, являл собой генерального директора. Тиг нарезала курицу и овощи мелкими кусочками и подкладывала их ему на тарелку, а он сметал их, запихивая ладошкой в широко открытый ротик.

Одним из последних этапов, связанных с переездом, была сортировка вещей, хранившихся в спасенных с верхнего