Собрание сочинений. Том 11. 2023–2024 - Юрий Михайлович Поляков

Если на транспарантах написано про День армии и флота, значит, конец зимы, 23 февраля. Если везде поздравляют советских женщин, следовательно, на дворе начало весны, 8 марта. Если празднуют Великую Победу над фашизмом, значит, за окном май, 9-е число. Если повсюду читаешь: «Да здравствует Великая Октябрьская социалистическая революция!», к гадалке не ходи – осень, 7 ноября, и до моего дня рождения осталось меньше недели. Ну а если везде наряженные елки и плакаты с пожеланиями счастья в новом году, значит, на подходе 31 декабря. Скоро долгожданные двухнедельные зимние каникулы. Все просто и понятно…

Но, допустим, человек пробыл в летаргии слишком долго и, очнувшись, не может понять, в каком году очутился. И тут дело поправимо, так как кругом полно растяжек, где белым по кумачу написано, например:

1966-й – стартовый год седьмой пятилетки. За работу, товарищи!

С такими красными датами никогда не заблудишься во времени! Это вам не двоящиеся Николы и дрейфующая Пасха…

Слава богу, дни рождения пионерии и комсомола всегда в одно и то же время – 19 мая и 29 октября. В этом году главному помощнику партии исполнилось 50 лет. Полвека – почтенный возраст. Тимофеичу, например, всего сорок один, а Лиде – 37. На нее мужчины на улице до сих пор заглядываются. Жоржику, когда он умер от сердца, было 54. Мы прощались с ним на кладбище, мимо шли печальные граждане, направляясь к родственным могилам, некоторые останавливались и тихо спрашивали, кого хоронят, отчего усоп, сколько лет, и качали головами: «Совсем молодой! Жить бы и жить!» Хорошо, что комсомол – не человек и умереть он не может. Если я проживу еще пятьдесят лет, то буду праздновать столетие ВЛКСМ… Невероятно!

У нас в школе по поводу юбилея ВЛКСМ был торжественный сбор в актовом зале. Председатель совета дружины Лена Филимонова (она из 7 «А») читала «Гренаду» Михаила Светлова:

Мы ехали шагом,

Мы мчались в боях

И «Яблочко»-песню

Держали в зубах…

Хорошие стихи, но странные. Как это: «…отряд не заметил потери бойца»? Человека убили, а они дальше поскакали, даже не обернулись? Не понимаю… Потом мы хором пели:

Комсомольцы-добровольцы!

Мы сильны нашей верною дружбой,

Сквозь огонь мы пройдем, если нужно

Открывать молодые пути!

Хорошо, от души говорил бывший наш директор Павел Назарович Ипатов. Он хотя и перешел в позапрошлом году на работу в ДОСААФ, все еще живет в школе, в служебной квартире, выходящей окнами на спортдвор. От ворот к их высокому крыльцу протоптана по краю сада дорожка. Иногда, торопясь утром на занятия, я встречал на ней Ипатова: серое двубортное пальто, черная шляпа на голове, кожаная папка в одной руке и свернутая трубкой газета в другой. Обычно он шел не торопясь, останавливался, спрашивал что-то у ребятни, вертящейся под ногами, гладил подрастающее поколение по головкам, угощал леденцами. Порой Павел Назарович выходил на службу под руку с женой, серьезной седой дамой, она вместо ридикюля тащила с собой обычно толстый мужской портфель. А после группы продленного дня можно было встретить на тропинке их дочь-студентку, которая возвращалась с занятий, неся под мышкой черную тубу с чертежами. Обычно ее провожал чернявый лохматый очкарик, он суетился и старался рассмешить подружку, как Шурик хорошую девочку Лиду в «Операции “Ы”». Она розовела, улыбалась, благосклонно кивала, а когда очкарик, выхватив тубу, поставил ее себе на лоб и так дошел до самого крыльца, девушка громко и счастливо засмеялась. Но осенью веселый студент куда-то исчез, и теперь дочь возвращалась одна, бледная и грустная.

Павел Назарович на трибуне вспоминал, как комсомольцы в его родной деревне боролись с кулаками, норовившими сжечь амбар с семенным зерном и потравить общественных коров, а секретаря ячейки избача Кешу Гаврилова подстерегли ночью и зарубили топором. Бывший директор был тучен, имел нездоровый цвет лица, мешки под глазами, а когда волновался, кривил рот набок, как Муслим Магомаев. Он рассказал, что сам вступил в комсомол в 1938 году, когда уже работал на строительстве метро, там ему дали общественную нагрузку, он стал пионерским вожатым, нашел свое призвание и поступил в Потемкинский пединститут…

Но гвоздем мероприятия был не Ипатов, а другой древний комсомолец. Анна Марковна, светясь от гордости, объявила, что сегодня к нам пришел Николай Васильевич – родной брат легендарного Александра Косарева, того самого, что до войны был генеральным секретарем ЦК ВЛКСМ. Маленький, худой, изможденный, гость волновался, тряс трибуну, рубил рукой воздух, сбивчиво рассказывая, как, не щадя сил, боролись они с неграмотностью, строили гиганты первой пятилетки, создавали спартаковское движение, возводили Магнитку, как были гнусно оклеветаны врагами народа, гибли или страдали, но не потеряли веры в дело Ленина! Пару раз он закашливался, клокоча мокротой, а потом никак не мог отдышаться, ему наливали воды из графина, и было слышно на весь актовый зал, как он пил, стуча железными зубами о край граненого стакана.

– На Магнитке простудился, – посочувствовал Воропай, сидевший рядом со мной.

– Скорее, в тюряге… – буркнул Калгаш, он знал много тайн, так как его мамаша служила цензором в издательстве.

– В какой еще тюряге? – изумился я.

– В обычной… для врагов народа. А брата вообще расстреляли…

– Обалдел! За что?

– Откуда я знаю.

– Врешь ты все!

Измученный гость под конец, собрав последние силы, крикнул в зал, как и положено:

– Пионеры, к борьбе за дело Коммунистической партии будьте готовы!

– Всегда готовы! – Мы вскочили, вскинув руки в приветствии юных ленинцев, и ответили так стройно, что старший вожатый Витя Головачев зажмурился от восторга.

Когда я потом спросил у него насчет Косаревых, он нахмурился и, понизив голос, подтвердил: да, были такие перегибы культа личности, но о них лучше лишний раз не вспоминать, а смело глядеть в будущее, готовясь к вступлению в ВЛКСМ. Вообще-то у нас в СССР, если не считать перегибов, все устроено правильно и разумно: октябрята – это будущие пионеры, а те в свою очередь – подрастающая смена комсомола, который есть младший соратник и верный помощник партии, руководящей и направляющей силы советского общества, она, вроде паровоза, тащит за собой в светлое будущее целый состав – СССР.

После сбора Ирина Анатольевна спросила меня, как председателя совета отряда, кого из нашего класса можно рекомендовать для вступления в комсомол после новогодних каникул. Она положила передо мной