Собрание сочинений. Том 11. 2023–2024 - Юрий Михайлович Поляков

Но вернемся на стадион имени братьев Знаменских. Тренер в тот первый день сказал нам так:

– Ну, ребята, порадовали – каждый по-своему! Жду в понедельник к 15.00. Форма как на урок физкультуры.

Потом мы узнали, у Григория Марковича прозвище Тачанкин, он у всех новичков спрашивает про песню, сочиненную его дядей.

…И все-таки, выйдя из Дома пионеров, я пошел налево. Почему? Были две причины. Первая: в Налесном переулке, не доходя Жидовского двора, в угловом доме, на втором этаже живет второй мой друг Серега Воропаев. Он пришел к нам, кажется, в третьем классе, мы долго сидели за одной партой, тайком играя в морской бой и делясь бутербродами. Родители считали, что школьный завтрак растущему организму как слону дробинка и необходимо дополнительное питание. Однако Лида часто не успевала подготовить мне то, что дядя Сеня Рудько со второго этажа, бывший шахтер, называет «тормозок». Почему не успевала? Да потому что кофточки, блузки и чулки имеют свойство от нее прятаться, она нервничает, торопится, боясь опоздать на работу, ищет исчезнувшую босоножку, а я смотрю и размышляю: наверное, единственный трудящийся, кто не боится опоздать на работу, – это Брежнев, самый главный человек в СССР, остальные вынуждены поспешать. Не успевая наделать бутербродов, маман обычно сует мне гривенник на прокорм, а если не находит в кошельке подходящую мелочь, может выдать и целых пятнадцать копеек! Тогда в большую перемену я съедаю законный завтрак, полагающийся всем советским школьникам: кусок хлеба, сосиску, запиваю это чаем, который наливают в коричневые пластмассовые кружки, придающие напитку привкус синтетики. А потом, после четвертого урока, я снова спускаюсь в буфет, и тут уже начинаются настоящие муки выбора. Можно купить два жареных пирожка по пять копеек: один с капустой, второй с повидлом. А можно взять обычный слоеный язычок, посыпанный сахаром, за семь копеек или за восемь копеек другой язычок, припорошенный сладкой пудрой, с вареньем внутри. Верх роскоши (но для этого надо подкопить деньжат) – кекс с изюмом за 16 копеек или ромовая баба с глазурью за 17… Смешное название! Сосед Батуриных, рыжий Алик, директор вагона-ресторана, как-то в застолье объяснил гостям, откуда взялось такое странное наименование:

– Есть «бой-бабы», от них, если что, и в глаз можно получить. Есть «стой-бабы». Мимо не пройдешь. Есть «шиш-бабы». К таким лучше не подкатывать – бесполезняк. А есть «ром-бабы», сладкие и пьянящие. Отсюда и повелось…

– Не говори чепухи! – возмутился, тряся сединами, Сергей Дмитриевич, бывший инженер-мостостроитель и филателист.

– И вовсе не чепуха! – насупился Алик, исподлобья глядя на отца: они много лет в ссоре и почти не разговаривают, хотя живут в соседних комнатах.

– Абсолютная чушь! «Баба» по-польски то же самое, что у нас – кулич. А в 18 веке король Станислав Лещинский, редкий обжора, предложил пропитывать «бабу» ромом и покрывать помадкой. Отсюда название. Болтун!

– Находка для шпиона… – добавил Башашкин, и все рассмеялись.

Иногда для широты охвата ассортимента мы договаривались с Серегой так: он берет, скажем, обычный язычок, а я с повидлом, потом делимся. С Виноградом, например, подобное джентельменское соглашение не работает, всякий раз вроде бы по ошибке он отъедает больше, чем положено, и сразу начинает жадно жевать, чтобы нельзя было вернуть излишек. Воропай – другое дело, он сначала долго примеривается и деликатно откусывает ровно столько, сколько следует при честной дележке. Надежный друг, веселый, честный, покладистый, я не помню, чтобы он с кем-нибудь дрался или просто ссорился.

За последний год Серега, как и я, вымахал, но взросление принесло ему обидную неприятность: на щеках вспухли розовые прыщи, напоминающие цветную плесень во влажных углах общей кухни. Когда он волнуется, скажем, у доски, забыв, чем пестики отличаются от тычинок, его прыщи становятся лиловыми, как цветы недотрог – это такие растения в человеческий рост, прикоснешься к коробочке, по форме напоминающей куколку мотылька, и она взрывается, выстреливая семенами. В журнале «Здоровье» написано, что прыщи – это явление возрастное, вызвано нарушением обмена веществ в растущем организме, и со временем они сами собой проходят. Нарушение обмена – это понятно. Договоришься, скажем, с Расходенковым махнуть Венгрию на Румынию и уже заранее радуешься удачной сделке, готовишь местечко в кляссере, а этот гад в последний момент возьми и передумай, мол, не хочу, предки меняться запретили. От такого огорчения и заболеть можно! Врач-кожник, осмотрев Воропая, успокоил его мамашу:

– Ничего страшного. Женится – пройдет.

Но в том-то и дело, что жениться он не собирается, насмотрелся на родителей, они постоянно ссорятся, неделями не разговаривают, а промеж собой общаются с помощью записок, пересылая их друг другу через сына и дочь Веру, да еще говорят вдогонку: «Отнеси этому подлецу!» или «Отдай этой стерве!» По сравнению с такими нравами редкие попытки Тимофеича собрать чемодан и отъехать на Чешиху к бабушке Ане – пустяки, а Лидины подозрения насчет Тамары Саидовны из планового отдела – просто детский лепет на лужайке. Серега с его легким характером вообще не обращал бы внимания на кожные вздутия, если бы не Ленка Соболева из 7 «А». Он много лет провожал ее из школы до дому, так как живут они рядом, и вот в последнее время она стала его избегать. Дура! Волдыри совсем не заразные, хотя на вид, конечно, малопривлекательные. Но какой девчонке понравится, если про нее шепчутся, мол, ненормальная, с прыщавым ходит?

Однажды Анна Павловна сидела с Сашкой-вредителем, подцепившим в детском саду коклюш, Серега зашел за мной, приглашая прошвырнуться по окрестностям. Бабушка на него пристально посмотрела, а потом мне поведала: у них в деревне Деменшино Скопинского уезда Рязанской губернии мордовка-травница лечила такую же напасть свежим коровьим пометом, смешанным с мелко порубленной куриной слепотой и подогретым на иконной лампадке. Но я даже говорить про этот рецепт другу не стал, сознательный пионер должен бороться с малограмотными суевериями. Впрочем, саму Анну Павловну эта мордовка от антонова огня вылечила.

От Сереги через дырку в заборе можно попасть во двор, где стоит дореволюционный дом с каменным низом и деревянным верхом, там в полуподвале с мамашей обитает Виноград. Можно стукнуть в окно ботинком и, нагнувшись, пожать руку, высунувшуюся в форточку, а потом попросить попить, и он даст стакан шипучего, кисло-сладкого гриба. Это такое растительное существо вроде медузы, оно плавает в трехлитровой банке, его подкармливают сахаром и спитым чаем, а оно в благодарность превращает обычную кипяченую воду в настоящее ситро! У бабушки Мани тоже есть