Снежные дни сквозь года - Дарья Трайден

собрались в холле. Время рабочего дня таяло, мне нужно было закончить некоторые анализы, но уйти до окончания церемонии невозможно. Поэтому я рухнула на колени, воздев руки в мольбе. Все получилось: незнакомый мне коллега ожил, а я вернулась в кабинет к центрифугам и пробиркам.

Когда у другой моей героини умирает собака, я чувствую неудовольствие и в реальной жизни: к распластанному в прихожей телу бредут другие собаки, и их печальные позы и вытянутые растерянные морды трогают меня, хотя ни одна из этих собак на самом деле не существует – мертвая не умирала, а живые не живут. Горе в Sims длится сорок восемь часов. Все это время я пытаюсь сблизиться со Смертью: рассказываю анекдоты о пришельцах и инженерах, обсуждаю высокую кухню, теорию цвета, механику и видеоигры, дарю подарки (гриб, бегонию, лилию, гроздь ежевики). Мы смотрим на облака и звезды. Мы обнимаемся. У Смерти кокетливое настроение. Я получаю записку с нежными и печальными словами.

Пока моя героиня спит, Смерть пишет картину. Это горный пейзаж: вид открывается на ущелье, по дну которого петляет река, вдали растут высокие ели. Солнце – треугольник в самом углу холста (так часто рисуют дети). Наши отношения со Смертью продвигаются медленно – в отличие от других персонажей игры, которые охотно откликаются на знаки внимания и отвечают недвусмысленным расположением либо отказом, Смерть порождает неясность. Казалось, что мы поладили и я смогу удержать Смерть рядом – но фигура, воспарив над паркетом в узеньком коридоре, исчезает. На память остаются урна с собачьим прахом и горный пейзаж.

Когда Смерть вернется за еще одной собакой моей героини, нужно быть во всеоружии. Нужно выспаться и приготовить пищу: эти действия занимают много времени, а когда дома будет Смерть, отвлекаться нельзя. Я должна подготовить подарки. Мои истории, вопросы и шутки не должны иссякать. Я хочу посмотреть, как далеко смогу зайти и что из этого выйдет.

Когда умирают вторая и третья собаки, все повторяется. Мы со Смертью обмениваемся подарками и записками, лежим на траве и обсуждаем кулинарные передачи. Голубая полоска уровня отношений понемногу растет. Однако в конце концов Смерть снова уходит. Наступает черед четвертой собаки. Теперь я живу со стайкой призраков и набором одинаковых серых урн. Наши отношения со Смертью все лучше, но это ни на что не влияет: мы все так же ведем постылые разговоры, которые происходили уже десятки раз. У моей героини не осталось живых собак, она достигла максимального уровня в садоводстве, вырастив плотоядное растение с коровьей головой и огромное дерево из волшебных бобов. Мне стало скучно.

В Sims – симуляторе жизни, где есть множество чит-кодов, помогающих не заботиться о деньгах и повышении навыков, – скука появляется часто, и смерть становится способом ее преодолевать. Когда игроки устают от больших прекрасных домов и успешных карьер, наступает пора исследования темных сторон цифровой жизни. Игроки удаляют лестницу в бассейне или дверь в комнате, где стоит работающий гриль. Персонажи и их гости оказываются заточены в заранее спроектированных зловещих подвалах и готических замках. Все это помогает оказаться по другую сторону, разорвать связь между собой и персонажами. Связь рвется легко – игра симулирует упорядоченные действия, а не непредсказуемость. Там не существует депрессии, биполярного расстройства, синдрома поликистозных яичников и детского церебрального паралича. Там не бывает перемещенных лиц, национальной вражды, стихийных бедствий и нищеты. Персонажи выбирают любую работу, и карьерный рост определяется лишь временем. Их доходы растут, они не встречаются со сложными выборами, не мучаются вопросом, не делается ли мир хуже от их решений. Мир там всегда одинаков: без вырубки лесов, исчезнувших и вымирающих видов, токсичных отходов, плохо спланированных больших городов, он стоит, неуязвимый в своей идеальности, под стать своим неуязвимым и идеальным обитателям.

Игра, которую называют симулятором жизни, не симулирует ее несчастья, неизвестность и небезопасность. Не только у горя есть предопределенные временные рамки – любое переживание ограничено строгим количеством часов, а у любого процесса есть заданный несбоящий сценарий. Персонажи не могут ощутить себя сломанными и бессильными посреди неудавшейся жизни. Там царит экстенсивность: чем больше букетов ты соберешь, тем ближе станешь к вершине флористической карьеры, чем больше книг напишешь, тем более прославленным и богатым проснешься на следующее утро. Читатели не испытывают эмоций по поводу литературы. Книги в Sims нельзя ни понять, ни отвергнуть, ни полюбить. Они просто стоят на полках и помогают восполнить бегунок досуга. Их не запрещают и не сжигают, они не вызывают смущения, негодования и растерянности. Пишутся они тоже без трудностей, надежно и однообразно: персонаж садится за рабочий стол, на котором стоит компьютер, и несколько часов энергично стучит по клавишам. Серебристый овал над его головой, обозначающий степень готовности книги, заполняется зеленым. Вот и все.

Это совсем не похоже на то, как я работаю над текстом. В реальности я пишу отрывки в заметках айфона и приложении Goodnotes, потом, отредактировав их несколько раз, переношу в Google Docs, компонуя, перемещая и снова редактируя. Композиция, выстроенная однажды, меняется, и приходится снова переписывать, менять местами и удалять. Также есть промежуточное время, во время которого не происходит письма, но оно тем не менее напрямую связано с книгой. Вот я не мыла голову и не расчесывалась, мои ноги, искусанные комарами и слепнями, обожженные крапивой, расцарапанные розами и осотом, вытянулись на грязном полу. Я рассматриваю огрубевшую желтую кожу на пальцах и грязь, забившуюся под ногти, раздумывая о том, как я оказалась в деревне и счастлива ли. Рано или поздно я спрашиваю себя: а что бы сказала Елена, увидев меня сейчас? У нее не было ни любви, ни интереса к сельской жизни и садоводству. Кажется, природа в целом не очень ее занимала: она путешествовала по городам Италии, Германии и Греции, восхищаясь предметами искусства и памятниками архитектуры. Она была городской женщиной. О чем мы могли бы говорить этим летом? Сочла ли бы она мою увлеченность растениями проявлением эксцентричности? Вероятно, она бы ограничилась обозначением наших различий. Елена любила фразы, подытоживающие разговор. Например: «Ну, знаешь, это не для меня» или «Я всегда была равнодушна к тому-то и тому-то». Думаю, отчасти от этой ее привычки я считала ее наблюдательницей.

Наблюдательница – это та, кто предпочитает смотреть и слушать, не вовлекаясь в движение, не оказываясь в центре, уклоняясь от энергичного шума, ошибок и растерянности. Всю свою жизнь Елена провела в Гродно, в материнской квартире, никуда не выезжая надолго и не меняя рода занятий. Закончив гродненскую школу, она поступила на педагогический факультет гродненского же