Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен - Вадим Фарг

— Удар в спину болит сильнее, когда не знаешь, кто бьёт. — продолжила я. — Если ты будешь постоянно скрывать от меня наши проблемы, мы точно проиграем эту войну. Я хочу знать своего врага в лицо и хочу понимать все наши риски.

Миша быстро перехватил мою руку. Его шрамированные пальцы были очень горячими. Даже в этом холодном холле я чувствовала их сильный жар.

— Вишенка, я просто сильно боюсь за тебя. — тихо признался он.

— Лена сумасшедшая. Жрала всех подряд, не разбирая дороги. Владимир был просто самоуверенный богачём с кучей комплексов. Но Гаврилов, это уже другое. Он отморозок каких ещё поискать нужно. Лучше я сам подставлюсь под его зубы. У меня опыт богатый.

Я резко выдернула свою руку. Снова скрестила их на груди для убедительности.

— Если ты сейчас уедешь один в город, я тебе устрою настоящую кухонную инквизицию. Ты пожалеешь, что вообще со мной связался.

— Это как? — спросил Миша. Он приподнял бровь в искреннем удивлении.

— Я пересолю тебе всю твою оставшуюся жизнь. — уверенно заявила я. — Я сварю твой паспорт в су-виде при температуре шестьдесят градусов. Я сделаю твоё существование невыносимым, если ты продолжишь делать из меня дуру.

Миша молча смотрел на меня несколько долгих секунд. В его глазах боролись два сильных желания. Одно желание запереть меня в номере ради моей же безопасности. Второе же было искренним восхищением моей наглостью.

Внезапно он засмеялся. Его густой, бархатный смех гулким эхом разнёсся по пустому холлу санатория.

— Тише ты! —шикнула я на него и тревожно заозиралась по сторонам. — Директора нашего разбудишь. Пал Палыч и так после встречи с Гавриловым корвалол литрами хлещет. Если он тебя сейчас тут увидит, у него случится инфаркт. Мы же потом замучаемся его тело прятать.

— Не замучаемся. — хмыкнул Миша. В его голосе прозвучали нотки фирменного чёрного юмора. — Закопаем Пал Палыча за старой баней. Там земля мягкая. Сверху посадим свежую петрушку для твоих кулинарных шедевров. Никто никогда не найдёт. Зачем мой паспорт варить? Он жёсткий и не вкусный. Лучше сразу Гаврилова в пакоджете прокрутим. Остатки заморозим.

— Очень смешно. — фыркнула я. — Ты настоящий маньяк, Лебедев. Тебе лечиться надо.

— Я просто практичный хозяйственник. — поправил он меня с улыбкой и покачал головой и продолжил смотреть на меня.

— Какая же ты у меня невыносимая женщина, Вишенка. Настоящая острая заноза. С тобой спорить бесполезно. Это как выходить против снежного бурана с дырявым летним зонтиком.

— Я реалистка. — буркнула я в ответ.

Но я чувствовала, что моя злость быстро тает. Его тёплый взгляд делал меня слабой и покладистой.

Миша подошёл ко мне вплотную и обхватил руками. Крепко прижал к своей груди. Я уткнулась носом в его зимнюю куртку и прикрыла глаза от удовольствия.

— Ладно, твоя взяла. — прошептал он мне прямо в макушку.

— Сдаюсь без боя. Не нужна мне соленая жизнь. Уговорила, мой личный повар-террорист.

Он нежно поцеловал меня в макушку. Я наслаждалась его теплом.

— Но у нас будет строгий уговор. — добавил Миша. Он отстранился на полшага. Заглянул мне прямо в глаза своим серьёзным взглядом.

— Ты будешь делать в точности то, что я тебе скажу. Если я скажу бежать, ты быстро бежишь. Без твоих споров и долгих дискуссий. Договорились?

Я послушно кивнула головой.

— Договорились, Лебедев. — ответила я тихо.

— Вот и отлично. — Миша довольно усмехнулся.

— А теперь быстро иди одевайся теплее. Накинь куртку потолще. Шапку свою дурацкую не забудь. В моей машине печка барахлит. А на улице сейчас минус двадцать градусов. Заморозишь себе все свои мишленовские таланты, чем потом готовить будешь?

— А мы куда едем? — спросила я.

Я уже уверенно направилась к лестнице на второй этаж.

— К Волкову. — ответил Миша.

На его лице снова появилась хитрая, кривая ухмылка.

— Поедем слушать, как Саня виртуозно матерится на своё московское начальство.

* * *

Дорога до дачи Сани Волкова показалась мне бесконечной. Внедорожник Миши громко ревел мотором, пробираясь сквозь снежные заносы. Печка в машине работала отвратительно, как он и предупреждал. Мои ноги в брендовых ботинках начали замерзать. За окном мелькали стволы сосен и огромные сугробы. Карельская ночь была злой и холодной, как и всегда.

Миша вёл машину молча. Он крепко сжимал руль двумя руками, не отрывая взгляда от дороги. Я сидела рядом, кутаясь в зимнюю куртку, и поглядывала на его профиль. В свете приборной панели его лицо казалось грозным. Желваки на скулах продолжали ритмично двигаться. Он злился. Злился на Гаврилова, на бывшую жену Лену, а больше всего на то, что не может прямо сейчас решить эту проблему одним ударом кулака.

Я протянула руку и осторожно положила её на его ногу. Миша тут же отреагировал. Он оторвал правую руку от руля и накрыл мою ладонь своей. Он переплёл наши пальцы и слегка сжал их, словно извиняясь за это ночное путешествие. Я ответила ему слабой, но искренней улыбкой. В его присутствии мне было не так страшно.

Мы подъехали к дому на окраине посёлка. В окнах горел тусклый свет. Миша заглушил мотор. Мы вышли на морозный воздух, который тут же обжёг лёгкие. Снег громко скрипел под нашими ногами. Ветер завывал в ветвях деревьев.

Дверь нам открыл сам Саша. Майор ФСБ выглядел так, словно не спал целый месяц. Под глазами были чёрные тени. Лицо осунулось и постарело лет на десять и был одет в растянутую футболку и спортивные штаны. Никакой привычной военной выправки не осталось.

— Проходите, раз уж приехали. — тихо сказал Саня, отступая в сторону и пропуская нас в дом. — Только у меня тут не прибрано, мужики. Да и дама у нас сегодня в гостях. Не ждал я визитёров в три часа ночи, если честно.

Мы зашли внутрь. На даче было прохладно. Никакого карельского уюта здесь не было. Резкий контраст с нашей тёплой, живой кухней в санатории. Мы прошли в небольшую гостиную. На деревянном столе стояла переполненная окурками пепельница. Рядом присоседились две грязные кружки с остывшим чаем.

Миша помог мне снять куртку. Он повесил её на крючок у двери. Мы сели на продавленный диван. Пружины под обивкой жалобно звякнули. Волков опустился на табуретку напротив нас. Он