Антикафе «Чайный час» - Алиса Тиллит

Кто такая Аня? Почему его голос звучал так жалобно? Вопросов было больше, чем ответов. Я попятилась, чувствуя, что влезла в тайну, в которую меня не собирались посвящать. Денис, не просыпаясь, перевернулся, а я стояла и смотрела на него, словно зачарованная. Да почему я так реагирую на этого парня? Это ненормально.

Усилием воли я заставила себя отмереть и взяться за работу. Я не стала включать верхний свет, ограничившись небольшим светильником, и встала напротив голой стены. «Ну, давай тебя преобразим», – подумала я и достала из сумки эскизы и карандаши. Рисование всегда помогало не только отвлечься, но и успокоить бурю в голове. Так вышло и в этот раз. Встав на один из стульев, я начала переносить рисунок на стену сверху вниз. Карандаш летал по поверхности, и я позволила себе не думать ни о чем, кроме рисунка. За этим занятием незаметно прошло два часа.

Тут в зал влетела Елена и громко провозгласила:

– Стася, как здорово получается! – Она, не сдерживаясь, сразу же включила верхний свет, а потому спящий Денис моментально подскочил на диване. – Ты чего в темноте рисуешь? Зрение испортишь, золотце!

– Какого хрена, Елена… – Я испуганно обернулась на возглас Дениса и увидела, как он сонно трет лицо ладонями.

– А ну тихо, котик, ты и так тут спишь с утра, хватит. – Елена даже не взглянула на Дэна и подошла ко мне, а я поспешно спустилась со стула, на котором дорисовывала верхние полки. – Так здорово получается, Стася. Я в тебе не ошиблась! Кстати, хотела обсудить материалы. Может, ты сама съездишь и выберешь? Так будет лучше.

Я несмело улыбнулась, косясь на Дениса, который все еще приходил в себя после резкого пробуждения. Он сонно рассматривал рисунок, и я невольно пыталась угадать, что же Денис о нем думает. Хотелось, чтобы ему понравилась моя работа. Хотелось, чтобы ему понравилась я. Елена быстро говорила, не давая вставить ни слова:

– Дениска, иди выпей кофе и поедешь со Стасей закупать материалы.

– Я не… – Дэн встал на ноги, явно собираясь возразить, но Елена не дала ему закончить:

– Ничего не хочу слышать: ты на машине. Тем более ночуешь здесь, когда вздумается. За тобой должок. – Елена добродушно улыбнулась ему, а на лице Дениса отразились вселенские муки, которые он быстро стер, возвратившись к любимому невозмутимому выражению. – Что надо сказать?

Денис закатил глаза и направился к двери, бросив напоследок:

– Хорошо, Елена Прекрасная. – За ним хлопнула дверь, и я удивленно уставилась на Елену, которая довольно улыбалась.

– Он звал меня так, когда был совсем маленький, и я люблю его этим дразнить. – Она весело подмигнула. – Дениска на самом деле очень хороший парень, только пытается казаться хуже, чем он есть.

Я вежливо кивнула, мысленно соглашаясь.

– Заканчивай здесь и зайди ко мне, обсудим бюджет. – Еще один кивок, и Елена упорхнула дальше.

Этот день становился все чудесатее и чудесатее.

Глава 7

Машина Дениса, как я и предполагала, была большой и дорогой. Я мысленно хмыкнула, осматривая светлый салон и устраиваясь поудобнее на кожаном кресле. С каждым новым фактом картина лишь усложнялась, и ужасно хотелось докопаться до того, что же на самом деле представлял из себя Денис Хитрук. В шикарном салоне иномарки из-за своей одежды я почувствовала острую неловкость: самой дорогой вещью был пуховик. И то потому, что они в любом магазине стоили как крыло самолета – выбирать не приходилось. Да еще и шапку надела дурацкую… Крутясь на сиденье, я поймала на себе взгляд Дениса и тут же постаралась изобразить равнодушие, чтобы мои внутренние муки не были так очевидны.

– Что? – спросила я, стягивая и сжимая в руках раздражающую шапку.

Губы Дэна изогнулись в едва заметной усмешке, и он сказал, включая негромкую музыку:

– Расслабься, Стася, я тебя не съем. Твоя нервная аура отвлекает от дороги.

От возмущения я раскрыла рот, который сразу и захлопнула. «Отвлекаю, значит?!» Я сложила руки на груди, надувая губы, как обиженный ребенок, и преувеличенно небрежно развалилась в кресле, но сделала только хуже – было жутко неудобно. Тут же захотелось хлопнуть себя по лбу со словами: «Какая же я дура!» Но отступать было некуда, показывать слабость нельзя, а потому я пошла в наступление:

– Это твоя машина? Откуда она у тебя? – Я собиралась добавить еще «простого администратора», но не стала этого делать, посчитав, что за такое меня выкинут из салона.

Казалось, шпилек в моем тоне Денис не почувствовал вовсе, потому что просто пожал плечами, расслабленно положив руку на руль:

– Отец подарил пару лет назад.

Я замерла, прислушиваясь к каждому слову и надеясь получить хоть какие-то ответы на мучившие меня вопросы, но он замолчал. Развернувшись к нему вполоборота, я продолжила допрос. Внезапно во мне проснулась смелость – ему отступать тоже некуда.

– А чем занимается твой папа, чтобы дарить такие подарки любимому сыну? – Вопрос вовсе не подразумевал грубости, но в него невольно просочился яд.

Денис мимолетно нахмурился, но черты его лица тут же смягчились. Руки чесались сделать хоть что-нибудь, чтобы снять эту его холодную маску. Только вот Денис уверенно держал оборону и не сдавался:

– Бизнесом.

Да уж, приз за многословие получает… Я тяжело вздохнула, сминая в руках шапку. Похоже, чтобы добиться от этого куска льда хоть чего-то, придется открыться первой. Я убрала лезущие в глаза волосы за уши. Было волнительно откровенничать с коллегой. Я посмотрела куда-то мимо Дениса и выпалила на одном дыхании, не давая себе шанса закрыться и передумать:

– Моя мама всю жизнь преподает математику в небольшом городе в Ленобласти. Свято верит, что все гуманитарии, – я картинно обвела себя рукой, – полнейшие бездари и лентяи. Для нее смысл жизни – в четких формулах, понятных правилах и цифрах. Мечтала, чтобы я была финансистом или на крайний случай бухгалтером. А отец владеет автомастерской. Ему гораздо проще собрать двигатель с нуля, чем разобраться в чувствах и мыслях других, но он старается как может. Думаю, они до сих пор не понимают, как у них получилась я – недодизайнер, недохудожник.

Рассказывать кому-то о своей семье – словно пускать в убежище, которое ты кропотливо создавал и оберегал. Люди вообще редко интересовались моей семьей, поэтому я предпочитала держать подробности при себе. В животе похолодело. Я ждала от Дениса какого-то колкого замечания или ироничного комментария в ответ на мои откровения, но видела лишь сосредоточенность. Уж не знаю, на моих словах или на дороге.