Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

если точнее, полностью исключенное из «Эмоционального перечня» несколько десятилетий назад. От одиночества много раз пытались найти лечение, а потом научное и медицинское сообщества пришли к выводу, что единственный способ решить проблему – полностью искоренить явление. Какое-то время стратегия вроде бы работала, но этот доклад свидетельствует об обратном: даже не зная об одиночестве, даже не зная такого слова, люди все равно его чувствуют.

Я дергаю заусенец. Выходит, поэтому Маша был так строг? Поэтому не хотел, чтобы я знала? Несколько минут мы сидим в тишине и изучаем странный доклад. Он весь в голубых точках. Картинка движется, увеличивая разные части мира, а точки все появляются, веснушками усеивая стену.

– Одиночество… Видите ли, объяснить это сложно, потому что оно проявляется у всех по-разному. Но в сущности, это когда человек почти не чувствует связи с миром, с другими людьми, – говорит Джанет, – да и вообще ни с чем.

Мой мозг работает на предельных оборотах. Это какая-то проверка? Джанет и Тору проверяют, что мы знаем, насколько мы легковерны? Я молчу, губы как будто склеились. Маша велел никогда больше не произносить это слово. Я полностью стерла тот момент из памяти, вычеркнула его, и теперь вернулись разом и воспоминание, и слово, и Машино отвращение, его резкий тон, хотя обычно он такой терпеливый.

Я сижу, прямая как палка. Стоило ли тогда расспросить Машу? Настоять, чтобы он объяснил? Почему он так резко среагировал? Если это по-настоящему, если одиночество правда существует или существовало когда-то, может, он был среди тех, кто выступал за его удаление?

Продолжаю отрывать заусенец, дергаю туда-сюда. Прикусываю щеку. Не поднимаю взгляда. Не знаю, что думать, во что верить. Пытаюсь убедить себя, что Джанет все выдумала, но впервые за долгое время она вроде бы говорит свободно. Как будто ей наконец-то разрешили сказать то, что она давно хотела сказать.

– Простите, Джанет, но мне трудно вас понять. Разве можно удалить эмоцию из «Перечня»?

Финансист возле меня говорит натянуто-вежливо. Но в его глазах светится какое-то чувство. Страх, замаскированный под недоверие, замаскированное под разочарование. Я и забыла, что в комнате есть другие люди. Скорее всего, они никогда не слышали об одиночестве.

– Да, и я не понимаю, – высоким голосом соглашается Пронзительная Хохотушка; в темноте ее не видно, только на кончике заостренного носа бликует свет от экрана. – Что это за доклад и почему мы его не видели раньше?

Я впервые чувствую толику уважения к другим консультантам, которые, похоже, задаются теми же вопросами, что и я.

– Хорошие вопросы, – терпеливо отвечает Джанет. – Видите ли, это был первый раз, когда из «Перечня» попытались удалить эмоцию. И, как я уже сказала, первые несколько десятилетий вроде бы все неплохо работало. Но недавно выяснилось, что все равно есть тысячи случаев. Люди не знают, что чувствуют, у них нет для одиночества названия, или они называют его другим словом, но все равно страдают.

Никто не двигается. Не дышит. Кровь стучит в ушах, а на стене продолжают мелькать графики. И правда интересная теория. Если что-то не назвать, как можно его определить? Если не знать про эмоцию, можно ли ее почувствовать?

– Понимаю, вам трудно разобраться, – говорит Джанет, – но когда несколько ученых поняли, что одиночество никуда не делось, они начали наблюдать, тайно. И сейчас мы смотрим на результат их работы – доклад об одиночестве. Когда случаев снова стало много, вмешалось Правительство. Они собрали маленькую группу изобретателей и предпринимателей, чтобы найти новое решение. Вот почему мы здесь. Это пока еще строго секретно, поэтому всё – данные об этой компании, о Тору, и обо мне, и о вас – пока скрыто. И хотя мы не знаем, какие еще команды участвуют и над чем они работают, мы уверены, что Вики – лучший вариант.

Правительство? Оно вкладывается только в престижные, стоящие компании и проекты. Вглядываюсь в Джанет очень внимательно. Потом смотрю на Тору, который яростно набирает что-то в телефоне, расхаживая взад и вперед. Кто эти люди? И почему они понадобились Правительству?

Если это правда такой высокоуровневый проект, обратились бы к Маше или другим преподавателям из Программы. Маша уже работал с Правительством. Как и многие другие преподаватели. Может, Джанет и Тору преподавали в такой же Программе? В голове сгущается туман, мешает думать.

– В любом случае, раз уж мы вместе создаем Вики, мы подумали, что это справедливо – вы должны узнать больше. Нам нужно, чтобы вы поняли, насколько все серьезно. – Джанет прищуривается в полумраке. – Почему мы создаем этот ИИ и почему так важно, чтобы он стал как настоящий друг, способный находить контакт с людьми.

Все это трудно осознать. Тысяча вопросов всплывают в голове, как пузырьки в газировке. Я дергаю заусенец так сильно, что он отрывается и вдоль ногтя кровит.

Оглядываюсь вокруг: все ерзают на своих местах.

Наконец тишину нарушает Кошачий Глаз, а потом вступает целый хор. Смущенные, сердитые, потрясенные голоса:

– Почему мы не слышали об этом раньше?

– То есть можно просто удалить…

– Откуда эти данные?

– …эмоцию?

– Я даже никогда о ней не слышала.

– Что такое…

– …одиночество?

– Это проверка?

– Кто-нибудь может объяснить, что происходит?

– Хватит! – раздается из глубины зала голос Тору. – Джанет, ты попросила Криса собрать для них материалы?

Джанет кивает.

– Мы понимаем, что все это слегка чересчур, – угрюмо говорит Тору. – Так что вот как мы поступим. Сегодня вы идете домой. А дома вас будут ждать материалы об одиночестве, у вас в почте. Прочитайте исследование, ознакомьтесь с этой эмоциональной концепцией, а затем мы ответим на любые ваши вопросы.

Тишина. Похоже на какой-то нелепый сон, и я не знаю, что думать, куда смотреть.

– Мы хотим, чтобы вы были полностью сосредоточены на успехе Вики, – говорит Тору, прожигая нас взглядом. – Нужно повысить эффективность сбора данных. И двигаться гораздо быстрее. Если вы прочитаете и решите, что больше не согласны с нашей миссией, можете покинуть компанию. Мы вас отпустим.

Доклад об одиночестве завис на стене. В воздухе сгустилось напряжение. Очевидно, вокруг этого Джанет и ходила кругами: вот зачем нужен проект, вот причина его существования.

Тору говорит, что летучка окончена, и выскакивает из комнаты, но больше никто не двигается, все застыли, шокированные. Смотрю через стол на Кошачий Глаз, она смотрит на меня, и ее зеленые радужки мерцают в свете доклада.

– Странно, да? – Джанет протягивает руку и касается стены, где доклад переключился на новую локацию; голубые точки снова падают дождем, обозначая случаи в этой области. – Можно прожить годы, даже десятилетия, ни в