Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

– Я и не думаю. Что ты говорил про…

– Думаешь. По глазам вижу.

– Ты даже не смотришь на меня.

Тору бросает работу и встает перед ней. Он на целую голову ниже. Вокруг рта морщинки, потому что он постоянно хмурится. Джанет помнит морозную ночь в Москве, когда он ее поцеловал, – они тогда оба напились после церемонии награждения. Прошли годы, но они никогда об этом не заговаривали. Ни разу. Мысль о том, что они могут стать парой, померкла, стала постыдной, смешной, стала ничем. Джанет смотрит на Тору сейчас и благодарна за то, что у них есть. Не страсть влюбленных, а нечто большее – глубокое понимание. Такое бывает у людей, которые давно вместе.

– Все будет в порядке, – говорит Тору и поворачивается к экрану. – Кроме того, пусть лучше всё узнают сейчас, а не работают вслепую. Это не ловушка. Мы дали им возможность уйти, если они считают, что не справятся с этой ролью.

«Но мы им не рассказываем всего», – думает Джанет.

В памяти всплывает, как они меняли настройки Системы Распределения, устанавливали новые критерии. Но Джанет отгоняет эти мысли – пока не время. Не стоит об этом думать, они слишком заняты, уже слишком поздно менять то, что было изначально необходимо.

– Вот этот паттерн, – говорит Тору, снова оборачиваясь к ней. – Хочу тебе показать. По-моему, тут что-то интересное.

Джанет кивает и отгоняет лишние мысли. Наклоняется и смотрит на графики, но тут шум в комнате заглушается сигналом тревоги и к ним поворачиваются как минимум пятьдесят голов.

Дзинь. Блям. Динь-дон. Дзинь! Блям!

Экран эффектно вибрирует, угрожая свалиться со стола. Тору успевает его подхватить и смотрит, в чем дело.

– Нарушенное соглашение, – говорит он.

Но пока Тору перечисляет подробности – кто, как, с кем пытался связаться, – Джанет уже идет к двери мимо десятков лиц: ее инстинкты проснулись. У двери она подхватывает пальто и выходит решать проблему.

Глава 8

Я со свинцовыми мышцами возвращаюсь в квартиру, а там Вероника на диване болтает с подругой. Вот только подруга сидит с прямой спиной, изящно скрестив ноги, и никакая это не подруга.

– Ли! – взвизгивает Вероника, оглядываясь на меня. – Ты не рассказывала, что у тебя такая классная шефиня! – И поворачивается обратно к Джанет: – Ли такая скрытная, знаете? Ну, в хорошем смысле.

Джанет тихонько смеется. Ее короткая каштановая стрижка не шелохнулась. Она раньше смеялась? Я думаю сбежать, но ноги не слушаются.

– Она замечательная, – соглашается Джанет, по обыкновению спокойно и сдержанно.

Что она здесь делает? Странно видеть ее не в офисе. Она такая строгая на этих облезлых подушках, на выцветшем зеленом диване.

– Может, вина? – предлагает Вероника, заполняя паузу. – Вот мне вино всегда поднимает настроение. Никогда не подводит. Ну, иногда я от него становлюсь слишком чувствительная, вроде того, но по-моему, это и не плохо. Я теперь стараюсь принимать и взлеты, и падения. Говорят, нужно сохранять баланс, но мне больше заходят крайности, а вам?

Она вскакивает с дивана и мчится на кухню:

– Ты бегала? Так, у меня есть красное. Но можно заказать белое или игристое, если хотите.

– Очень мило. – Джанет встает и разглаживает несуществующие складки на брюках. – Но боюсь, не смогу задержаться. Я просто была неподалеку и решила заскочить к Ли.

Вероника сердито смотрит на нас из кухни.

– Ладно, – говорит она, – но, может, как-нибудь соберемся? Я тоже приглашу друзей с работы. Устроим такую меганеформальную тусовку, да?

– Отличная мысль, – говорит Джанет, растягивая в улыбке губы.

Вероника, кажется, довольна. Джанет берет сумку с дивана.

– Проводишь меня? – спрашивает она.

Это не вполне вопрос, а я все еще не пришла в себя от шока, который испытала при виде ее в нашей квартире, поэтому послушно иду в коридор, вниз по лестнице и дальше на холод.

– Вы не просто оказались неподалеку, – наконец выдавливаю я, констатируя очевидное.

– Нет, не просто, – соглашается она, и ее честность раздражает.

Мы идем в никуда, шагая в ногу. Левой, правой, левой, правой. Мои кроссовки, ее туфли тихонько щелкают по тротуару. Суставы плохо гнутся, но я не отстаю. Пусть Джанет заговорит, пусть объяснит, зачем она здесь; но мы просто идем, окутанные тихими звуками города.

– Я ухожу, – вырывается у меня в нескольких кварталах от квартиры.

– Знаю, – негромко говорит она, глядя на тротуар.

– Да?

– Нам приходит уведомление, когда кто-то нарушает соглашение. – Тон у нее почти извиняющийся. – Когда ты попыталась связаться со своим преподавателем, соглашение запустило сигнал тревоги. Я подумала, что ты, наверное, хочешь вернуться к прежней жизни.

Да, я видела флажок рядом с именем Маши, но все равно отправила сообщение. Зачем? Могла бы подождать несколько часов, сесть на самолет и вернуться домой. Я обычно внимательнее отношусь к деталям. Веду себя умнее. Хотела ли я, чтобы кто-то узнал, что я ухожу? Нет, конечно нет. Просто ошибка. Просто выдался слишком длинный день. Длинные два месяца.

И в каком смысле «к прежней жизни»? Там и есть моя настоящая жизнь, а не это вот. Прошло время, но ничего же не изменилось. Я могу вернуться, и все будет как было.

Но, даже не додумав эту мысль, я знаю, что это неправда.

В молчании мы проходим квартал. Потом еще один. Джанет кажется намного выше, намного старше, когда мы шагаем рядом.

– Не будете убеждать меня остаться? – спрашиваю я, огорошенная.

– Нет-нет. Это бесполезно. Сдаешься – дело твое. Я просто пришла попрощаться.

Джанет тщательно подбирает слова, четко выговаривает. Чем медленнее она говорит, тем больше я раздражаюсь.

– Я не сдаюсь.

И никогда ничего не бросаю. Я не хотела быть здесь и все равно усердно работала. Она что, не видела мои данные?

– Верно, – говорит она, и я слышу, что на самом деле она не согласна.

– Я просто в это не верю, – пытаюсь объяснить я. – Маша говорил, что это не стоит внимания, и я…

Джанет резко останавливается. Вынимает из сумки телефон, что-то набирает, бросает его назад, и он с глухим стуком падает на дно. Джанет смотрит на меня, и я не могу прочитать, что там в ее ореховых глазах.

– Для нас было честью работать с тобой в одной команде, Ли. Желаем тебе всего наилучшего.

Она протягивает мне руку. Ладонь холодная, влажная. Подъезжает черная машина, Джанет открывает дверь и садится.

– И все? – кричу я ей вслед. – И это все?

– Никто не может решить за тебя, Ли. Никто не может приказать тебе думать так или иначе. – Она медлит секунду. – Если