Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

Преисполненная решимости, ныряю в портал. Начну с того, что умею лучше всего, а потом снова рискну выйти наружу. Поднимаю экран и смотрю стримы фитнес-инструкторов. Захожу на виртуальную конференцию, где ученые показывают изображения клеток кожи, разбираю слои: дерма, эпидермис и гиподерма. Кожа такая странная и такая всесильная, удерживает вместе все части человека.

Я погружаюсь в исследования, теряюсь в фактах, идеях, мнениях о теле. Хотя в голове пока что неразбериха и я все еще волнуюсь, верное ли решение приняла, в самой глубокой моей глубине что-то говорит, что я наконец-то делаю то, что должна, наконец-то поступаю правильно.

* * *

В интернете тысячи людей выкладывают видео, на которых плачут. Брови сведены. Губы изогнуты. Глаза так зажмурены, что почти исчезли. Эти странные видео мелькают в ленте в огромных количествах, и любой может нажать на паузу, перемотать и посмотреть снова.

На моем экране лицо маленькой веснушчатой девочки-подростка с опухшими веками наливается красным, и тут поверх нее всплывает сообщение. Никита приглашает меня на вечеринку? На чье-то новоселье?

Сообщение зависает на миг и исчезает. Наверняка это Джанет ее подбила, после того как ошеломила нас докладом. Я еще не видела остальных и не знаю, что они думают, как отреагировали. Так странно месяцами работать в одном проекте и только теперь узнать, зачем он нужен.

Благодарю Никиту за приглашение и отвечаю, что не смогу прийти. Я в ударе и чувствую, что данные в категории «Тело» мне удались лучше всего. Подросток на экране все плачет, потом исчезает, начинается другое видео – кто-то лезет по лестнице, танцует на крыше, спускается обратно.

Никита на всякий случай отправляет адрес, и я из любопытства жму на ссылку. Это новый высотный дом в даунтауне, спроектированный в целях укрепления комьюнити. «Роскошь», – сообщает сайт, это слово выскакивает, распадается на пузырьки и загружается снова. Листаю видео – старые мраморные лестницы, новый высокоскоростной лифт, динамический бассейн с водной акустической системой и ежедневные мероприятия для поддержания дружбы, – и мне приходит в голову, что, возможно, стоит сходить.

Что там говорил Крис – нам нужно больше данных от включенного наблюдения, но у нас нет системы, которая помогла бы мне их получить, а значит, мне придется организовать такое исследование самостоятельно. И тут такая возможность.

Листаю фото здания, и, глядя на панорамы с крыши, решаю сходить ради Вики. Буду делать заметки о том, каково это – быть физически в одном пространстве с другими людьми и что люди тогда делают, как себя ведут.

* * *

Лифт глянцево-черный, и, поднимаясь на одиннадцатый этаж, я рассматриваю в отражении свой силуэт и заправляю за ухо прядь безжизненно-каштановых волос. Вероники не было дома, поэтому я оделась как обычно, наугад вытащив вещи из комода, и теперь думаю, не стоило ли одеться получше. Изучая тело, я выяснила, что люди одеваются так или эдак и поступают так или эдак, чтобы выделиться. Но в то же время некоторые хотят выделиться, чтобы вписаться. Очень запутанно.

Дзинь. Лифт высаживает меня напротив приоткрытой двери в квартиру 9D. Мнусь снаружи несколько секунд, раздумывая, войти или сначала нажать овальную кнопку звонка. Пока я колеблюсь, кто-то открывает дверь и чуть не врезается в меня. Извиняясь, мы меняемся местами.

Войдя, сразу начинаю делать заметки в телефоне. В квартире много углов. Группа людей стоит на кухне у разномастных подносов с едой. Другие тесно сидят на диване или рядом на полу и молча глядят в большой экран. Внезапно на экране появляется вопрос: «Ты любишь спорт?» Я наблюдаю, как внезапно завязывается разговор. Громкий, какофоничный, несогласованный.

Из ниоткуда возникает бледная женщина в платье в цветочек и представляется хозяйкой. Говорит, что очень рада меня видеть, что слышала обо мне много хорошего. Я сразу забываю ее имя, и она не спрашивает мое. Так же внезапно, как появилась, она ускользает в калейдоскопе лиц, красок и запахов. Я забиваюсь в угол, чтобы без помех продолжать наблюдение.

Разговор иссякает. Люди, которым больше нечего сказать о спорте, терпеливо ждут, сидя или подпирая стену. Я оглядываюсь в поисках Никиты, Криса или Теда. Финансиста. Пронзительной Хохотушки. Долговязого. Хоть кого-нибудь знакомого. Квартира затихает, и тогда всплывает новая подсказка: Какой последний сон ты помнишь?

Снова гомон. Оглушающий, ревущий, ликующий, пугающий. На кухне стоит зеленая бутылка шампанского с золотой этикеткой. Бутылка высотой с двухлетнего ребенка, и гости наклоняют ее, отчаянно пытаясь налить шампанского в высокие бокалы.

– А, эта нелепая вещь? – говорит хозяйка в шуршащем платье. – Босс подарил его Майку после завершения крупной сделки.

Записываю в программе данных для Вики:

Женщина ростом 5 футов 4 дюйма с бледно-каштановыми волосами, в струящемся платье расхаживает по маленькой комнате и приветствует всех объятиями, даже незнакомых. Часто всплескивает руками, но грациозно. Любит хвастаться своими вещами. Касается своего партнера, когда он рядом, показывая, что он принадлежит ей.

Партнер – мужчина ростом 5 футов 9 дюймов с прямой линией губ. Весь вечер он стоит, скрестив руки, рядом с двумя другими мужчинами. Когда его партнерша подходит и касается его груди, предплечья, локтя, он не отстраняется, но и не отвечает ей тем же.

– Тебе весело? – спрашивает у меня над ухом мужской голос, напоминающий автомобильный клаксон.

Я вздрагиваю, роняю телефон и сильно ударяюсь рукой о стену, пытаясь его поймать. Пальцы на миг немеют – пястные кости, автоматически подсказывает мозг, цепляясь за известные данные. Поднимаю телефон и выпрямляюсь, подозрительно глядя на мужчину. Он сглатывает, тянет ворот зеленой рубашки и указывает на экран, где дрейфует новая подсказка: Тебе весело?

Я рассматриваю мужчину: редеющие волосы, щеки в красных пятнах.

– Да, – говорю я неуверенно.

И озираюсь в поисках чего-нибудь, чего угодно. Вслед за мной он смотрит на зеленую бутылку:

– Хочешь?

– Да, – повторяю я.

Почему он со мной разговаривает? Это не входило в план. Мужчина идет на кухню, сражается с бутылкой и приносит мне бокал. На поверхности лопаются пузырьки и брызгают мне в лицо. Мы с мужчиной смотрим друг на друга, не зная, что делать дальше.

– Хорошо придумали с этими роскошными квартирами, – говорит он. – Студии, но комьюнити.

– Ты здесь живешь?

– Да, в соседней квартире!

– Круто.

В вороте рубашки не видно ни волоска, только голая кожа. Я делаю заметку в телефоне. Надо ли Вики знать, как найти правильный момент, когда посоветовать человеку застегнуть рубашку. Или она станет такой подругой, которая не