Каменные колокола - Владимир Арутюнович Арутюнян

На афише фильм «Дикая собака Динго» переименовали в «Дикая собака Енго», и взбешенный Енгибар разыскивал по всему поселку маленького Вачика, затаившего на него обиду.

После тщетных поисков Енгибар подошел к афише и хотел было уже сорвать ее, но Артак удержал:

— Енго-джан, дружище, уважь, пусть повисит денек-другой. Ну что с тобой будет?

Кто один, кто с женой пришли в клуб лучшие бригадиры нашего участка. Уж им-то, как никому другому, известно, что значит завал. Полетел к черту труд десятков дней, а то и месяцев, и сиди теперь сложа руки, жди, пока разберут, что к чему. Еще неизвестно, сколько метров породы село, сколько еще осядет. Выгребай ее теперь, разбирай разрушенные крепления с бетоном, ставь новые, надежные, и только потом продолжай проходку.

Николай Сухомин идет под руку с Зиной. Он оживленно рассказывает ей о каком-то Юре Варосяне, который в труднейших условиях Сахалина вышел в передовики железнодорожной стройки. В конце Николай не может удержаться от улыбки:

— Из холодного Ленинакана в знойный Сахалин. Хочешь не хочешь, а в передовики выбьешься.

Еще одна пара — Змрухт с Карапетом. Он в новом костюме, она — в вечернем платье с блестками. Поравнявшись с нами, она спрашивает, обращаясь больше к Артаку:

— Ребята, а кино после собрания будет?

— Зачем же после? — отвечает Артак. — Во время собрания покажут. Про войну.

Карапет косится на нас, но молчит.

Мимо нас проходит секретарь парткома и начальник стройуправления. Ловлю фразу из их разговора:

— Конечно же единственно верное решение — это поговорить с коллективом.

Зал был набит до отказа. На сцене за длинным, покрытым красным сукном столом сидит начальник стройуправления — сухощавый мужчина с острым подбородком. Секретарь парткома говорит с трибуны. Не спеша описал ситуацию. Виновниками аврала помимо геодезистов оказались и бригадиры проходчиков. Выяснилось, что каждый из них в отдельности просил: «С облицовкой подождем, братцы, бетонщики дохнуть не дают, по пятам следуют. Видишь, порода сама нам помогает, проходим через выносливые горы».

— Нет выносливых гор, есть халатные и беспечные люди, а это может привести к серьезным последствиям, как, собственно, и привело. Забой стоит под завалом. В том, что случилось, виноваты мы все. Это должно послужить нам уроком. Сейчас надо вынести коллективное решение о нашей последующей работе.

Кто-то прокричал из зала:

— Сколько денег дадите? А то — соберу ребят, разберем завал.

Начальника стройуправления словно сорвало с места, он стукнул рукой по столу:

— Не дам! Ни копейки не дам! Кто хочет воспользоваться авралом, чтобы нажиться, тому не место на стройке!

Артак нагнулся и прошептал мне на ухо:

— Вот вам и кино про войну.

Секретарь, жестом попросив начальника стройуправления успокоиться, обратился к залу:

— В дни Великой Отечественной войны сотни тысяч советских людей ушли на фронт добровольцами. Оставили дома жен, детей, матерей и ушли. Они все знали, что их ждут тяжелейшие испытания, но никто не спрашивал у Родины: «Сколько денег дашь? А то — брошусь на амбразуру противника, грудью заткну ей пасть. Родина, сколько же дашь?..» — Секретарь умолк.

Люди в зале словно окаменели.

— Мы не доверим «золотоискателям» ни туннеля, ни Родины. В решительный час они продадут и то и другое. Завал будет ликвидирован силами добровольцев. Это и есть наше задание на сегодняшний день. Я обращаюсь к нашим опытным проходчикам: кто согласен сегодня ночью, прямо сейчас, идти с нами в забой?

Тяжелое молчание нависло над залом. Сердце мое вырывалось из груди: «Я, я согласен! Я пойду с вами!.» Но кто я в этом грозном деле, где нужны умелые руки специалиста? Малейший промах — и не только ты, но и твой товарищ в опасности. Меня все равно не возьмут.

Артак хитро улыбался и поглядывал вокруг. Почему он молчит? Я мечтал, чтобы он вызвался первым и, положив руку мне на плечо, сказал: «Со мной пойдет Папаян».

Напряжение в зале достигло предела, и вдруг словно гром грянул:

— Ну, мужчины!

Зина... Она выкрикнула эти два слова так, что зал вздрогнул. Вот так Зиночка... Наша простая, добрая, нежная...

— Ну, Николай! — воскликнул кто-то из последних рядов.

По залу прокатилась волна смеха, перешла в хохот.

— Посмеялись, и хватит! — перехватила эстафету Нона Каладзе. — А теперь пусть мужчины встанут.

Четверо проходчиков одновременно поднялись с мест — Ромик, Артем, Григорьев, Артак. Затем, посмеиваясь, встал и Николай.

— Коля, отстаешь, — заметили из зала.

Артак поспешил на защиту друга:

— Николай старый бегун и знает правила: не поспешишь на старте, первым придешь к финишу.

И тут заговорил Григорьев:

— Аврал ликвидирую я с моими ребятами.

Николай попытался перехватить у него инициативу:

— Брось, Саша, это дело мое! — И повернулся к сидящим на сцене: — Прошу доверить мне. Правильно говорю, Зина?

— Правильно, — подбодрила его жена. — Мы еще дома обговорили. — Она встала. — Начальство мало ценит Николая. Правда, Коля слишком любит, когда его хвалят, но разве есть другой такой точный бригадир?

Артак прыснул:

— Верно, Зиночка! Николай никогда не забывает купить тебе одеколон на Восьмое марта, а мне на ухо говорит: «Спирт — продукт не портящийся».

Начальник стройуправления постучал по столу, призвав развеселившихся горняков к порядку, и попросил у секретаря слова.

— Сядьте, друзья мои. Нам нужно всего восемь человек, и один из них я. Берем двух знающих дело бетонщиков и пятерых бригадиров-бурильщиков. Сегодня вы — рядовые проходчики, я ваш бригадир.

Многим в поселке не спалось в ту ночь. Тревожно звонили телефоны. «Ну что в забое? Что слышно?» — беспокойно спрашивали друг друга люди.

Я все не мог успокоиться, не мог себе простить, что не встал, не попросился в состав бригады. Как назло, постоянно вспоминались слова Арамяна: «Если уверен, что сможешь помочь людям, не жди, пока тебя попросят об этом». Мне шел уже двадцать второй год, мы с Артаком были ровесники. До сих пор мне казалось, что во всех ситуациях я должен быть одним из первых. Но вот я даже не последний. Я не там, с ними. Я никто. Ведь была возможность проверить свое мужество, и я не решился. Да, пора уже разобраться, кто я, чего стою. И прежде чем я смогу сравниться с Артаком, мне предстоит закончить институт, отслужить в армии и проработать пару лет в забое.

Я вышел из дома. Поселок был ярко освещен; группами, парами бродили люди по дворам, выходили на улочки перед домами. Рабочая столовая была открыта.