"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-30 - Сергей Витальевич Карелин

Бронникова села на край стула и переплела тонкие, почти прозрачные пальцы.

— Это началось довольно давно, лет десять, а то и больше. Сначала мы ничего не замечали, жили себе и жили. Потом стали барахлить бытовые заклинания, мы не придали этому значения, пока даже накопители не стали заряжаться. Тогда-то мы решили, что просто магия начала уходить из этого места. Бывает, хотя и очень редко. А потом это коснулось и нас.

— Как именно? — уточнил я.

— Силы таяли, — она слегка дернула плечом.

— Почему же вы не уехали?

— Некоторые успели еще в первые пару лет. А остальные, — она развела руками, — здесь они родились, здесь выросли, как бросить все? Нет, многие не смогли, остались, пытаясь смириться с возвращением в эпоху ручного труда. Стирка, уборка, сад и огород. Дальше — хуже. Мы сами стали терять силу. Заклинания, даже самые простые, давали сбои и в какой-то момент просто перестали работать. Началась паника.

— И что вы сделали?

— Мы хотели уехать, но уже не смогли — появился этот барьер. Вдали от него мы чувствовали себя перепуганными детьми. Выходим только поля засеять и то за последние годы выращиваем только самое основное.

— Давно это случилось?

— Уже год как. Но не это главное, — она растерла пальцы. — Внезапно среди нас объявился старик.

— Как это внезапно? — переспросил Григорий.

— Сложно сказать. Он будто здесь давно жил, но на него никто не обращал внимания. Никто не может точно сказать, когда он появился, но… раз и появился. Не понимаю, как вам это объяснить.

Она с тоской посмотрела сквозь пыльное стекло на задний двор и вздохнула.

— Он сказал, что видит нашу беду и может её исправить. Что мир за пределами посёлка болен магией, что она разъедает саму ткань реальности, а то, что происходит с нами — это «очищение». Перерождение. Он обещал, что мы станем чем-то новым. Сильным без колдовства. Защищёнными от любых чар.

— И вы поверили ему?

— А что нам оставалось?

— Расскажите подробнее о старике, пожалуйста, — попросил я.

— Седой, с прямой спиной, ясными, ярко-зелеными глазами. Одежда простая, а в руке черный посох.

— Посох⁈ — вырвалось у меня.

Я сразу вспомнил про один очень вредный посох, который меня чуть с ума не свел. Но я его надежно спрятал. Еще один? Нет, такого не может быть. Совпадение!

— Да, обычный такой, — кивнула Бронникова. — Тонкий, резной, он на него опирается, видимо, какая-то травма. Это важно?

Нет, точно не мой знакомый посох. Тот никогда бы не позволил использовать себя как клюку.

— Нет, неважно, — покачал я головой. — Что было дальше?

— Он много говорил о чистоте, о грязном мире магии и прочее. В пылу нашей паники из-за потери силы мы его почти не слушали. О другом голова болела. Тогда он решил показать нам, что отсутствие магии не так уж и плохо. Собрал нас на площади и демонстрировал чудеса, как огненные шары не причиняли ему вреда, как растворяются яды и рассыпаются ледяные заклинания. И много, много говорил! Часть местных прислушалась к нему, но не все.

— Но как он это сделал, если у вас почти не осталось магии? И как вы сплели тогда передо мной защитное поле?

— Магия немного, но накапливается. Теперь мы ее бережем на крайний случай. К примеру, для появления таких, как вы, — с укором сказала она. — Потом, конечно, тяжело, словно часть меня куда-то ушла.

— Понимаю вас, — я вспомнил, как в лабиринте вытащил из себя всю силу. — Мерзкое ощущение.

— Хотя и это тоже не главное… — пробормотала она.

— И что было дальше со стариком?

— После этих чудес он сказал, что защитит нас от грязи внешнего мира и сделает такими же неуязвимыми. Но…

— Было условие? — сразу понял я.

— Да. Мы должны были отдавать ему часть резерва. Немного, иначе мы бы падали замертво от болезней и постоянной усталости. Сначала он совсем немного забирал, многие даже не ощущали. Потом стало хуже. Однако, видя результат, все больше людей верило ему. Магия-то теперь повредить нам не может!

— И все с этим были согласны?

— Нет, конечно, по первости сопротивлялись, но тогда в дело вступало что-то иное. Не ритуал, а весь мир в едином порыве забирал у нас магию. Причем только у того, кто отказался делиться добровольно. Прямо на глазах умирали растения, сохла земля, а потом и сам человек начинал сдавать. Чах в муках. Но никто, слава небу, не умер. Думаю, что это все делал за старика барьер. Вот только не понимаю, как…

— А барьер? Когда он появился?

— Чуть позже, когда старик уже основательно вытащил из нас силу. В один момент — хоп! — и мы его увидели. Хотя, по словам некоторых, эта грешная сфера уже давно стоит над нами.

— Наверное, раньше в ней не было достаточно силы, чтобы вы ее смогли увидеть, — заметил Григорий.

— Но что произошло, когда вы писали племяннику про магическую вспышку? И вообще, как получилось, что вы до этого момента никому не говорили про то, что здесь творится?

— Дошла очередь до Светочки, — она повернула голову на дочь. — Старик велел и ей предстать на ритуале. Ей же всего тринадцать лет! Я очень испугалась. Раньше он не трогал детей, а тут… — Бронникова взглянула на Григория. — Я очень надеялась, что ты поймешь.

— Катя! Почему нельзя было прямо написать: бросай все и приезжай⁈ — выдохнул он, сжав ее руку.

— Боялась, что старик читает всю почту. Или сможет перехватить. Магическая вспышка — это не такое важное событие. Вроде как ерунда…

— А второе письмо? — я подался вперед.

— Испугалась. Вдруг Гриша приедет, и из него тоже заберут силу. Вот поэтому ему второе письмо и написала. Теперь мне стыдно за все это. Не нужно было писать тебе, родной.

Она потрепала его по плечу, и Григорий обнял ее.

— Нет, — я забарабанил пальцами по столу, — не зря написали. Этот старик — какой-то фанатик. Насильно забрал силу и фактически удерживает всех здесь.

— Да мы привыкли как-то, — она едва заметно пожала плечами. — Отдаем силу, а взамен защита от чужаков. Да и антимагия тоже хорошая вещь, может пригодиться. После ритуала как-то полегче. По крайней первые пару недель, потом, как сила начинает накапливаться — хуже. Терпим как-то. Старик называет это путем к выздоровлению от дурной привычки.

— Екатерина, а почему вы назвали меня демоном? — вдруг спросил я. — Я же выгляжу как человек.

— Это все старик. Он всегда говорил,