Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

Крамеш дал указание исполнительной сове, сам вернулся в истинную форму под прикрытием ближайшей скалы и взлетел первым – хотел посмотреть, кто там такой любопытно-навязчивый.

«Ну… кто бы там ни был, прятаться он или она умеет преотлично! – решил он, никого сходу не разглядев. Снижаться и рассматривать подробно никакого смысла не имело, так что он взмахнул крыльями, догоняя присказочную совку и присоединяясь к ней на пути к их настоящему маршруту. – Да и какая мне разница? Тут явно хватает всяких местных существ, которые живут себе и живут… Вот пусть тут и остаются! Больше-то по любому не встретимся!»

Если бы он видел, с каким ярым любопытством смотрит им вслед некое крайне любопытное и весьма предприимчивое существо, если бы слышал, как торопятся вслед за ними чьи-то быстрые лапы, то он вряд ли был бы в этом так уверен.

– Ты карту смотрел? – уточнил Крамеш к вечеру, когда сова опустила тюк с поклажей и переноской Уртяна на каменистую плоскую вершину очередного холма.

– Кккарту? – Уртян вылез из переноски и распластался на камнях. – Кккакую ккарту?

– Ты чего это? Как будто тебя взболтали как яйцо?

– Не… не говори со мну… мнёй… мной! – Уртян перевернулся на бок и вывесил язык. – Если кккому-то рассскажежжешь, придушшу-уш!

– Да что с тобой такое?

– Укккчало!

– Ошалеть можно! Укачанный лис! Кому сказать! – рассмеялся Крамеш, ловко уклоняясь от крайне неуклюжего броска Уртяна, которого действительно мотало из стороны в сторону. – Ладно, ладно, не злись! Это дело такое… приходи в себя! Совка-то летит ровно, но всё равно ветром колышет…

– Не говори мне ничего про лететь и колыхать! У меня сознание ещё где-то в облаках мотыляется! – сквозь зубы выговорил Уртян.

Впрочем, он достаточно быстро оклемался, пришёл на запах еды, которую готовил Крамеш, вернувшись в людской вид, а потом даже карту посмотрел, закатив глаза от расстояния, которое требовалось преодолеть завтра.

– Да ты не стони, а лучше подумай, что было бы, если бы ты лапами всё это мерил! – посоветовал ему Крамеш. – Да ещё вверх-вниз, да ещё водоёмы… Причём никто не знает, столько их тут! Водопады, например, даже часто никак не называют. Обозначают только высотой. Ну, сколько водопад метров записывают, и хватит с него!

– Я бы на месте водопада обиделся! – Уртян прислушался. – Вон… один уже слышу. Как его записали?

– Ближайший к нам – это водопад семьдесят шесть метров.

– Очччень романтично! – фыркнул Уртян, недоумевая, как люди способны выдумывать кучу высокопарных имён чему-то совсем неинтересному, а водопаду высотой в семьдесят шесть метров приляпать просто числовое выражение. – Логики никакой! – вздохнул он.

Последующие дни Уртян снова чувствовал себя в своей стихии – запахи, пружинящий под ногами мох, переплетения корней внизу и ветви, сходящиеся над головой вверху, – его мир, его настоящая жизнь, его вотчина!

Крамеш видел, как меняется лис, стоит ему принюхаться к травам, как он примеряется то к одному растению, то к другому, а кое-что берёт с собой, бережно собирая и обрабатывая.

– Не то, что Сокол просил, конечно, но тоже пригодится! – приговаривал Уртян.

«Ну кто бы мог подумать – лишик-то у нас реально спец!» – удивлялся втихомолку Крамеш.

Неожиданно ему и самому понравилось в их командировке – бесконечное небо над головой, воздух густой, напитанный свежестью, запахами, ветром, который можно пить. Ледяная, такая вкусная и свежая вода, леса, травы, камни, складывающиеся то осыпями, то странными, скошенными и плоскими вверху горами.

Крамеш договорился с совушкой и установил взаимовыгодное сотрудничество – днём караулил он, бдительно осматривая окрестности и не забывая прихватить несколько мышек – угощение для совы. А ночью их небольшой лагерь, где бы они ни останавливались, стерегла сова, уже не тратя время на охоту и поиск пропитания.

Несколько раз на них выходили медведи, но Крамеш знал, как их отпугивать, так что обходилось без стычек.

Погода портилась, ближайшие горы обложили тяжёлые серые тучи, ветер усилился, и именно тогда Уртян, вернувшись из очередного разведочного оббега территории, вдруг принюхался к этому самому ветру и замер:

– Скорее! – он кинулся к сове. – Скорее, мне надо туда! – он махал лапой в сторону склона соседней горы. – Где-то близко излюдин.

– Из… чего? – Крамеш остался в их лагере с тюком поклажи и, глядя вслед сове, унёсшей Уртяна, поморщился, вспоминая запись в старинной книге, принадлежащей его роду:

«Кто тое траву ест, и тот человек и всякая тварь живущ, никая скорби не узрит телу и сердцу. Излюдин – чудесная трава, которая лечит тело и душу».

Запись припомнилась дословно, словно открылась перед ним пожелтелая страница тяжеленного тома. И дальше:

«Сие средство от ядов, и даже малая толика может вывести отраву, ибо таково его предназначение».

«Универсальное противоядие, которое обладает, кроме всего прочего, ещё и антигаллюциногенным эффектом! – сообразил Крамеш. – И как он вынюхал, да ещё с такого расстояния?! И ведь удивительно – мы-то излюдин искали столетиями, но не нашли! А надо было всего-то приспособить к этому знания змея, нюх лиса, врановую книгу, старинный образец травы, присказочную сову и охранного меня… – он насмешливо фыркнул над этим "рецептиком", а потом продолжил: – А ещё – собравших всё это воедино!»

Крамеш абсолютно не удивился, когда сова принесла обратно торжествующего Уртяна, который, как только его опустили на землю, сплясал какой-то диковатый лисий танец.

– Вира оплачена! – радовался он. – Соколовский точно будет доволен! А завтра я ещё и выкопаю кустик – может, у Тани приживётся…

«Надеюсь, там всё в порядке, и ни медведь ничего не натворил, ни Сокол никого больше не приволок!» – думал Крамеш, наблюдая за прыжками и играми с хвостом лисьего травника, а потом окликнул его:

– Эй, если ты даже не найдёшь вторую траву для трудоустройства у Сокола, то вполне можешь работать в цирке! Эй, эй, не так быстро, а то ещё цапнешь… – посмеивался ворон, ловко уворачиваясь от шутливых атак «Тяночки».

***

А именно в это время решалась судьба Бирюкова, который неожиданно обрёл нюх, но потерял всё остальное – и работу, откуда он послушно уволился, приехав туда в сопровождении Крыланы и её мужа – на всякий случай, и возможности спокойно жить в своём доме, и вообще надежды когда-либо «жить, как люди живут».

Он понуро сидел в своей комнате, никуда сам не выходил, ни о чём не просил, даже лишний раз старался не двигаться, и это очень тревожило Татьяну.

«Депрессия самая натуральная! Ну, чует он запахи, и что? В лес его нельзя – как выяснилось, мама его туда возила раз