Седой жених и другие рассказы - Франк Ведекинд

На пароходе со мной началась морская болезнь и я не помню, как мы приехали в Цюрих.

Уже на другой день он отправился с ней на концерт и не вернулся домой. Утром я пошла на поиски, когда я возвратилась, его вещей уже не было. Я возобновила поиски по всему городу. На одном углу мне показалось, что он промелькнул в толпе. Наконец я нашла его на набережной. Я потребовала, чтобы он вернулся ко мне. Он ответил, что в Цюрихе мы не можем жить вместе: полиция не допускает этого. Нас арестуют, так как мы не муж и жена. Но он обещал по возможности приходить ко мне.

За первые четырнадцать дней у него только три раза нашлось для этого время. В магазине белья я раздобыла себе работу и целый день сидела дома и шила. Когда он был у меня в третий раз, я спросила, где он живет, но он не назвал мне своего адреса. Мысль о нем часто выгоняла меня из дому, и я часами блуждала по городу, решив без него больше не возвращаться домой.

Однажды вечером я столкнулась с ним, когда он выходил из одного шикарного ресторана. Я бросила ему прямо в лицо: «Ты живешь с кельнершей». Он ответил: «Тебя это не касается». Тогда я спросила: «Любишь-ли ты меня по-прежнему?» Он ответил: «Как я могу тебя любить, если я не бываю у тебя?» Сначала я не поняла его и переспросила. Он снова повторил: «Как я могу любить тебя, если мы не живем вместе».

У меня перед глазами пошли зеленые и синие круги. Закрыв лицо руками, я убежала от него, как сумасшедшая. Я сперва должна была все обдумать. Что он понимал под любовью, утверждая, что он не может меня любить, так как мы не живем вместе. Я знала, что несмотря на это я продолжала его любить. Я была так счастлива его любовью, для меня во всем мире существовал только он, и больше никто. Я любила его прежде и продолжала любить, и готова была всю свою жизнь работать на него. Он же мог любить, только когда бывал у меня. Я уже не была наивным ребенком, я тоже умела ценить прелести совместной жизни. Внезапно пришла мысль, что он с самого начала не хотел ничего иного. Тогда я побежала к озеру и хотела утопиться. Но этого мне было мало. У меня так болело в груди, что смерть казалось мне слишком легким и слабым избавлением. Я блуждала по улицам, стараясь найти кого-нибудь, кто бы измучил меня до беспамятства. Я чувствовала, что если меня будут пинать ногами, тогда моя боль утихнет. Я хотела, чтобы меня глубоко и позорно оскорбили, обесчестили, чтобы я не чувствовала больше когтей, которые впивались в мое сердце. Я долго думала об этом. Подошел какой-то господин и погладил мои волосы. Я пошла бы с ним, но он был для меня слишком любезен и приличен. На нем были лайковые перчатки, и мне казалось, что он хочет меня спасти. Но я не хотела; я хотела в самую бездну, в самую грязь, чтобы ничего не видеть и не слышать. Я хотела пасть так низко, чтобы больше не чувствовать своего несчастья. Мой любовник рассказывал мне, что в Цюрихе есть женщины, которые торгуют девушками, пока не высосут из них последней капли крови. Я спросила на одном углу полицейского, где я найду такую женщину. Он спросил меня, была-ли я там, и я ответила: да. Тогда он взял меня за руку и отвел в участок. Там сидел господин с красным лицом, черными усами и в синих очках; он снова спросил меня, была ли я уже в том месте. Я ответила утвердительно. Он спросил, где это было. Я показала пальцем в пространство и сказала, что я приезжая, вышла сегодня в первый раз и заблудилась. Он дал мне двух полицейских, которые и привели меня в этот дом. Таким образом я попала сюда…» «Здесь тебе, вероятно, живется хорошо?»

«Вначале хозяйка была недовольна моим мрачным видом. Но когда она заметила, что самые противные из наших гостей всегда уходили со мной, и я ни одному из них не отказала, она стала относиться ко мне также хорошо, как и к веселой и ловкой Пальмире, которая живет вместе со мной».

Когда он вышел из этого дома, было воскресное утро. Звонили колокола. Мужчины, женщины и дети возвращались из церкви. Он с удовольствием отпустил бы какую-нибудь остроту, но что-то в его настроении ему помешало. Никогда он не чувствовал себя таким ничтожным, но и никогда он не казался себе таким добрым. Он не узнавал себя. Он сравнил беззаботное, праздничное настроение прохожих, довольных хорошей проповедью и уже заранее вкушавших лакомый обед, с серьезным настроением в своей собственной душе и без всякого жеманства или кокетства сознался, что он им не завидует.

Вчера вечером он надел на себя маску исповедника. Теперь же ему казалось, что он сам попал на место исповедовавшегося: Он уверовал в невинность в том месте, где он никогда не думал ее найти. Когда он думал об этой девушке, он презирал себя. Она никогда не хотела ничего плохого и вытянула черный жребий. Он никогда в своей жизни не стремился к добру, но он чувствовал, что он еще не окончательно пал. Это сознание осталось за ним на всю жизнь.

Любовь с первого взгляда

«Но вы меня совершенно не знаете. Ваше предложение для меня оскорбительно. Вы видели меня только раз в обществе, узнали, кто я, и на другой день приходите и просите моей руки. Моего отца считают миллионером. Порой мне хочется, чтобы этого не было. Тогда бы я могла гордится собой и тем поклонением, которое мне воздается».

Молодая девушка опустила глаза к полу, сознавая, что сказала что-то обидное. Но слова сами вырвались у нее, так как, хотя этот разговор являлся большой неожиданностью, он по правде говоря, был для нее далеко не безразличен.

«Вы говорите, что я вас не знаю. Правда, я едва запомнил ваше имя. Но все-таки я вас знаю лучше, чем кто-либо из ваших окружающих. Вы не хотите верить. Я пришел, чтобы доказать вам это. Вероятно, несмотря на ваше прекрасное воспитание, вам еще никто не говорил, что между внешним и