Солнечный цирк - Гюстав Кан

важные персоны, и в разговорах тех, в чьей жизни на время нарушался медленный и надежный порядок вещей, не было места словам: «Не спешите…», но говорили: «Ярмарка еще не на мосту…». И в самом деле, именно по замшелому мосту через широкую реку прибывали кибитки и двуколки, в которых ехали ученые животные и хитроумные люди. В повозках, следующих по петляющей среди тополей дороге из Парижа в Германию, везли всякие блестящие штуки и складные павильончики, в которых будут продавать разные лакомства. Сначала процессия двигалась медленно, возчики, шедшие вдоль обозов, поводя плечами, безмятежно покуривали трубки, потом их теснили двигавшиеся следом, и вот уже пыль на дороге стояла столбом и мост заполоняла толпа. Город к этому моменту уже замечал чужаков, вслед за которыми вскоре появляются цирки и театры. Эти кочевники резко отличались от обычных прохожих своей внешностью: в охотничьих куртках и шелковых шляпах, в кавалерийских сапогах или сапогах шантильи, в руках никаких тростей, лишь безобидные хлысты; они были черноволосы, тщательно расчесаны на прямой пробор, с лихо закрученными усами, восхищавшими многие сердца, c хитрыми лицами, потемневшими от загара и красного вина, на головах охотничьи шапки или огромные фуражки с «ушами», защищающие от холода, мороза, ледяного ветра, и широченные макферлейны – пальто с пелеринами такого размера, что под ними могла укрыться от внезапного ливня целая семья.

И вот уже Королевская площадь загромождена досками, площадь Комедии превращена в склад строительных материалов, среди которых резвится мелюзга. Со всех концов города, из предместий, из школ сюда приходят шумные толпы прогульщиков, лазающих, бегающих, взбирающихся на кучи досок, вопящих, демонстрирующих небесам и всей вселенной зарождающуюся радость – подлинную, неприкрытую, всеобъемлющую. Строители взвывают к их разуму и пытаются разогнать, но разве возможно не простить юных бедняков, ожидающих еще большей радости? И вот они, прощенные, уже играют здесь два, три дня. Полы белых рубашек колышутся на легком ветерке; в задумчивости ковыряя в носу, восхищенная ребятня наблюдает за происходящим, и вот уже подтягиваются солидные горожане, добропорядочные буржуа с лорнетами, в белых жилетах и панамах. Они медленно, украдкой выходят на площадь по улицам, где расположены их конторы, ждут друг друга, объединяются в группы, начинают обсуждать строительство и давать советы. Вскоре современные Аладдины, не желающие учиться, но познающие работу на практике, включат электрические лампочки и японские фонарики, и золотые реки света потекут среди прогуливающихся пожилых супругов, рассеют идиллическую тень, где на скамейках прячутся парочки влюбленных бедняков. Бог-Протей или по меньшей мере архангел-клоун развесил в ветвях каштанов и в тисовых аллеях светящиеся шары и цветные масляные фонарики, а украшающие маленький фонтан извивающиеся нимфы с рыбами в руках, из которых извергаются длинные струи воды, превращающиеся в росу, сейчас молчат и ожидают своего часа, скрытые досками; когда наступит время и доски будут убраны, придет радость, и старая дружба завяжется вновь.

Просыпаются и бедные кварталы города, появляются странные существа, обычно сторонящиеся дневного света и скрывающиеся в глубоких подвалах лавок; искусные хозяйки надраивают котлы, кузнец размахивает, как дубиной, приспособлениями для выпечки вафель; из дворов выметают грязь и мусор, на веревках развеваются белые одежды подмастерьев булочников, которые, соревнуясь с пришельцами из городов-соперников, будут защищать честь местного кондитерского искусства: Бар-ле-Дюк представит свои конфитюры, Нанси – печенья-макароны, Реймс – бисквиты, Коммерси – кексы-мадлен, Ремирмон – пряники, Карпантра – карамель, Экс – миндальное печенье. А как вы думаете, чем будут торговать в павильоне «Виноградники Бургундии», живописно украшенном винными бочками? Не молодым ли вином с виноградника, гордо занимающего свое место под солнцем? И приезжают не только виноградари, но и юные деревенские служаночки, которых посылают помогать высоко ценимым опытным торговкам, которым нужна смена; все они ходят туда-сюда, мимо булочников и мясников к водокачке, мелькают то румяные деревенские лица, то анемичные физиономии домохозяек, привлеченных к необычной для них деятельности, и все они наводят справки, задают вопросы, болтают, в то время как мысли крупных поставщиков витают где-то далеко, можно сказать, они раздумывают о вывозе своих товаров.

В гостиницах – «Парижской», «Провинциальной», «Французской», дворы которых украшены лавровыми деревьями в кадках, на большой террасе «Отеля для путешественников» и во всех гостеприимных постоялых дворах, как и в домах местных жителей, никто не бездельничает. Всё блестит и сверкает, всюду приезжих ждет приветливый прием, город полон ликования, шумного и в то же время настороженного. К важному событию всё готово, при содействии влиятельных людей из Парижа под музыку военного оркестра состоится даже торжественное открытие бюста некоего великого человека. Дай Бог, чтобы у влиятельных лиц в важнейший день, в день отъезда, в момент посадки в поезд не болели головы! Как бы то ни было, открытие бюста состоится. Кто он, кстати? Ах, это же наша знаменитость, поэт XVI века – да, кажется, XVI века, мне сын сказал сегодня утром… Ах да, к этому имеет отношение учитель… Говорят даже, что на этот раз он получит «академические пальмы». Ну что же! Тем лучше! Конечно, конечно… Многочисленные военные тоже гуляют, им весело; офицеры в приподнятом настроении, они воинственны и элегантны, исполнены достоинства и чувствуют свою причастность к столице; галантные военные с любопытством стекаются к театрам, которые таят в себе что-то неизвестное им, а самые смиренные из этих верных слуг родины радуются праздности, потому что кто же в такой суете заставит их нести службу? И даже увенчанные славой командиры по такому случаю позволяют себе небольшую передышку.

Тем временем звуки охотничьих рожков удаляются в сторону холмов, к реке; барабанный бой эхом отдается от фасада цирка, обезьяны вздрагивают на легких деревянных балконах. Повсюду зеркала, всё блестит золотом и медью, внезапно, как по волшебству, появляется павильон Альгамбры, золотой и манящий. А вот и чудесная хозяйка, предлагающая румяную выпечку и деревенские имбирные пряники, а рядом, в палатке, похожей на арабский шатер, красивый и большой, словно шатер Махди, угощают фруктами и восточными сладостями. По покрытому мхом мосту через широкую реку прибывают и прибывают музыканты и артисты, медведи-танцоры и торговцы вразнос, согбенные под тюками, изможденные шарманщики, словно пришедшие из прошлого, зверинцы, откуда доносится вой, оркестрины в форме домов высотой шесть футов, с лоджией, на которой после каждого прозвучавшего музыкального отрывка появляется механический господин и механически приветствует публику.

Золото, серебро, шкуры животных, русалки, леопарды, кентавры рыжей масти или в яблоках, кричащие менады, отдающиеся эхом звуки духового оркестра и не гармонирующие с ним завывания крылатых коней – Пегасов, и сверкающая, расшитая звездами пурпурная вуаль – карусель вертится под действием космической