Сеульский магазинчик потерянных вещей - Ким Хечжон

– сказать маме и папе купить дом в районе Каннам, вложиться в акции Apple и Tesla. Но я ничего не сказала. Просто потому, что у родителей не было на это денег. Это то же самое, что понимать, что усердная учеба поможет поступить в хороший университет, но все равно лениться.

Мама и папа часто ругались из-за денег, и мама всегда жалела нас с братом. Она извинялась за то, что не может отправить нас в частную академию или найти нам репетиторов. Не могу сказать, что мне было очень обидно, и, честно говоря, я не стремилась попасть на эти курсы. Эти деньги пошли бы разве что на оплату счетов академии за электричество, а оценки мои остались бы прежними. После краха папиного бизнеса и нашего переезда многое изменилось. Брат отказался от дорогостоящего художественного направления. Родители считали, что лучше вовсе не заниматься искусством, чем делать это наполовину. Он сначала сопротивлялся, но в итоге уступил, выбрав другой профиль и поступив в технический вуз. Глядя на брата, я даже не смела мечтать о кинематографическом факультете. В старших классах я интересовалась тем, сколько нужно баллов для этого факультета, но не могла никому признаться, даже самой себе, что хочу туда поступить.

Я хотела быть хорошей дочерью, зная, как тяжело приходится маме, и поступила на факультет преподавания корейского языка, как она и хотела. Но, как говорила Раим, если быть примерной дочерью, то надо приложить к этому все силы. Вот в чем была проблема. Я не была полностью предана преподаванию. Работа учителем вряд ли улучшила бы семейный бюджет, а мне просто нужно было зарабатывать достаточно, чтобы прокормить себя. Родители не хотели, чтобы мы помогали им деньгами. Они хотели, чтобы мы не просили о помощи. Осознав это, я поняла, что мне не нужно сдавать экзамен для приема на работу.

Я не брат, отказавшийся от художественной школы по указанию родителей, и не могу винить их, ведь я сама решила не заниматься кинокарьерой. Среди занимавшихся в кинокружке многие любили фильмы, но, осознавая реальность, они выбрали другой путь. Даже Раим, мечтавшая стать режиссером, устроилась в косметическую компанию. Что же мне делать, когда вернусь в настоящее? Работа администратором предполагалась временной, здесь я не собиралась ничего менять. Но я до сих пор не знаю, чего хочу и что могу. Думать о будущем сейчас так же страшно, как и в средней школе. Далекое и смутное тогда, сейчас, уже наступив, оно пугало. Зачем я вообще перенеслась в прошлое? Ведь я ничего не могу изменить. Не существует такого понятия, как неправильный выбор или неверный путь. Или, может быть, я сама – ошибка?

– Сколько же нам так жить?

– Что ты от меня хочешь?

Наверное, зря я сюда переместилась. Родители ругались все громче, и я включила звук в наушниках на полную.

8. Просто переходный возраст-3. Никто меня не любит

Несколько дней подряд я носила в сумке диск, одолженный у Хэсона. Я хотела его вернуть, но не знала, в каком классе учится парень. Я же не могла обходить все классы для мальчиков! Но через какое-то время я встретила Хэсона в коридоре. Он увидел меня и подошел первым.

– Хэвон, тебе понравился фильм?

– О да. Я как раз собиралась вернуть диск.

– Тогда я зайду к тебе в класс после урока.

Только после того как мы разошлись, я поняла, что не сказала, где именно меня искать.

Но когда закончился последний урок, Хэсон зашел к нам. Он, должно быть, знал, что я учусь в классе 2–2. Я достала из сумки пакет с диском.

– Фильм классный. Спасибо.

– Тогда угостишь меня ттокпокки?

– А?

Как и ожидалось, ничего в этом мире не достается даром. Помню, двенадцать лет назад Хэсон тоже попросил меня купить ему ттокпокки, а я не хотела идти с ним, поэтому решила просто купить ему банановое молоко с сэндвичем в круглосуточном. Но теперь мне самой захотелось этих ттокпокки. Я подумала, что не смогу их поесть, если вдруг вернусь в свою реальность.

– Хорошо, я куплю. Пойдем сейчас?

– Сейчас? Супер.

Мы почти дошли до закусочной, когда Хэсон вдруг предложил поесть бургеры. Хитрец. Купить ттокпокки за аренду фильма – нормально, но бургеры – уже дороговато. Я нахмурилась, прикидывая, сколько денег у меня осталось.

– У меня есть купоны на два бургера, надо использовать сегодня, хочешь?

– Значит, мне не придется покупать ттокпокки?

– Конечно.

Отлично, сэкономлю! Я быстро согласилась. Бургерная находилась чуть дальше от школы. Пока мы шли, говорили о кино. Вкусы у нас совпадали. Когда я упоминала о своих любимых фильмах, все говорили, что они скучные и унылые, но Хэсон, как и я, любил тихие драмы.

– Кстати, я вчера посмотрел очень необычный фильм. «Компания Дарджилинг». Ты видела?

Я никогда о нем не слышала. Я спросила, не про чайную ли компанию фильм, но Хэсон ответил, что это название индийской железнодорожной компании.

– Не знаю, как объяснить… Фильм такой красивый. И цвета, и реквизит. В кино это называют… Как там… Особая постановка сцены, да?

– Мизансцена?

– Точно, мизансцена. Ты такая умная. – Хэсон снова улыбнулся.

Ха, хвалить меня за такое… И все же, услышав этот комплимент, я ощутила легкую гордость.

– Обычно я просто слежу за сюжетом, но тут столько всего происходит! Одолжить диск? Думаю, тебе фильм тоже понравится.

Мне не очень понравилось название, поэтому я замешкалась с ответом.

– Имя режиссера тоже крутое: Уэс Андерсон. Звучит как название вафель, но более изысканно.

– Это тот, кто снял «Отель “Гранд Будапешт”»?

– А? Что это?

Я на мгновение замялась. Это ведь самый известный фильм Уэса Андерсона, разве он еще не вышел? Я попросила Хэсона одолжить мне диск с фильмом – хотелось ознакомиться с другими работами этого режиссера. Попутно выяснилось, что «Компания Дарджилинг» так запала парню в душу, что он тоже решил посмотреть все остальные фильмы Андерсона.

Мы продолжали обсуждать кино даже за бургерами. Так долго о фильмах я не говорила даже в университетском киноклубе!

– Какой твой самый любимый фильм?

– «Фанни Финк», – ответила я.

Хэсон сказал, что впервые о нем слышит.

– Подожди, я сейчас гляну.

Он вытащил телефон из сумки. Это был крошечный смартфон. В то время это была редкость среди школьников.

– Ого, родился с золотой ложкой во рту?

– Что? Золотая ложка? Что это значит?

Хэсон наклонил голову. Видимо, это выражение пока еще не вошло в употребление.

– Это значит, что ты из богатой семьи. Типа повезло.

– У меня