Зыбкая почва - Клэр Фуллер

Джини смотрела на проплывающие мимо картинки: коровы на полях, живые изгороди, дубовые аллеи. Мама умерла, а дубы по-прежнему растут, коровы продолжают щипать траву. Опустив окно, Бриджет поднесла сигарету к стеклу. Подхваченный ветром пепел влетел в машину и разлетелся по салону. Она еще раз затянулась и выкинула окурок.

— Очень любезно с вашей стороны предложить сходить туда со мной, но я думаю, что лучше схожу одна, — стиснув сумочку, решительно сказала Джини.

— Не глупи, — ответила Бриджет. — Мне совсем не трудно. Мне пришлось этим заниматься, когда умер папа, так что я знаю, как все устроено. Когда родился Нат, Стю ходил один, я-то лежала в больнице. Он хотел подождать, пока меня выпишут, чтобы мы пошли вместе, но меня две недели не отпускали. Женские проблемы, знаешь ли. Вот почему у нас больше не было… — Бриджет со значением провела рукой по животу, но Джини не поняла, что она имела в виду. — Я подумала: как мило, что он хочет пойти в бюро регистрации вместе со мной. Он был так счастлив стать отцом.

— Нет, — прервала ее Джини. — Я пойду сама. Спасибо.

Бриджет взглянула на нее, и машину снесло на обочину. Она ударилась о бордюр, и Бриджет пришлось резко выкручивать руль.

— Как знаешь.

До самого города они ехали молча. На центральной площади Бриджет стала кружить по стоянке. Она была слишком нерешительной: включила один поворотник, потом другой; пропустила пару свободных мест и зашла на еще один круг. Она научилась водить всего несколько лет назад.

— Я так понимаю, вы собираетесь по-прежнему жить в коттедже? — Она наконец заехала на свободное место, не включая сигнал поворота и чуть не задев одну из припаркованных машин.

Джини не знала, что ответить. Что известно Бриджет об арендной плате? И о том, как мало денег у них в жестянке? Джини неопределенно хмыкнула — такой ответ можно было истолковать как угодно. Бриджет поставила машину на ручной тормоз и прикоснулась к рукаву Джини. Та опустила взгляд на ее пальцы: обручальное кольцо, помолвочное кольцо, облупившийся лак на ногтях — красноватый, как розы «Уинни-фред», которые растут у них в палисаднике.

— Я в курсе насчет твоей мамы и этой истории с Роусоном, — мягко произнесла Бриджет, словно проверяя, известно ли это самой Джини.

— Вы имеете в виду соглашение? — уточнила Джини. Конечно, Бриджет знала о соглашении, ничего удивительного. — Мама умерла, но в нем ничего не меняется. Всегда считалось, что оно касается и нас с Джулиусом. Мы можем остаться в коттедже до конца жизни без какой-либо арендной платы.

Бриджет пристально смотрела на Джини, переводя взгляд с одного ее глаза на другой.

— Да, соглашение, — кивнула она, и в ее тоне послышалась фальшь. Она заглушила мотор. — Значит, это то, чего ты хочешь? Остаться в коттедже?

— А почему нет?

Бриджет потянулась к заднему сиденью за своей сумкой.

— Тебе не кажется, что это немного противоестественно?

Она вынула из сумки упаковку «Поло», положила мятную конфету в рот и протянула коробочку Джини.

Покачав головой, Джини переспросила:

— Противоестественно? И что тут противоестественного?

— Ну не знаю. Жить с братом, когда тебе пятьдесят один. Возиться в огороде. И этот дом…

Бриджет передернуло. Джини знала, что Бриджет не нравится их дом, он кажется ей обшарпанным и слишком тесным. Она даже в туалет не заходила, когда заглядывала в гости. Говорила, что там полно пауков.

— Это наш дом. Мы всегда в нем жили.

— Вот именно, — сказала Бриджет. — Послушай, я имею в виду, что тебе хорошо бы просто пожить. Может, устроиться на нормальную работу. Заработать денег. Купить новую одежду.

— Новую одежду? Моя мама только что умерла. Мне совершенно не до новой одежды.

— Я не так выразилась. — Бриджет убрала конфеты. — Извини, я просто… Что, если вы не сможете там дальше жить? Вам следует подумать об этом.

— Да нет же, мы можем продолжать там жить. Таково соглашение.

Возможно, Бриджет действительно знала о деньгах, которые, как уверяет миссис Роусон, они задолжали. Они не говорили об этом с Джулиусом с тех пор, как Джини рассказала ему о визите Кэролайн Роусон. Он так и не зашел к ее мужу, как просила Джини, но ничего не случилось. И не случится. И все же, как ни старалась Джини отмахнуться от мыслей об этой возмутительно огромной сумме, они продолжали биться в ее голове, как мухи о стекло; в ушах стоял тревожный гул.

Задумавшись на мгновение, Бриджет начала было что-то говорить, но тут же оборвала себя.

— Если уж ты хочешь остаться, то добейся, чтобы он установил приличную сантехнику, оборудовал теплый туалет, перекрыл крышу. Дом надо привести в порядок. — Вынув кошелек, она перебрала монеты. — У тебя найдется фунт? По-моему, столько надо сунуть в автомат за парковку.

Джини захотелось прижать руку к сердцу, чтобы усмирить рвущееся из него существо, но вместо этого она взяла свою сумочку и выложила на ладонь монеты. Она знала, что здесь ровно три фунта пятьдесят четыре пенса — вся мелочь из жестянки. Джулиус забрал двадцатку, которую положил тогда на стол. Конечно, он купит на эти деньги табак, бумагу для самокруток, спички; может, пополнит баланс своего телефона. Мелочь из жестянки была нужна Джини, чтобы купить хлеба, маргарина и молока, а может, хватило бы и на маленький кусочек сыра. Наклонившись, Бриджет взяла монетку в пятьдесят пенсов.

— Этого достаточно, — сказала она и пошла за парковочным талоном.

Они стояли на тротуаре, и Бриджет достала телефон, чтобы узнать время.

— Тебя должны принять через пятнадцать минут, так что ты успеваешь.

Бриджет заранее позвонила в бюро и записала ее. Джини с Джулиусом обсудили, надо ли им вообще регистрировать смерть, раз уж они решили похоронить мать во дворе, и пришли к выводу, что все-таки надо. Джини чувствовала дурноту от одной мысли о заполнении всех этих документов. Она предпочла бы, чтобы этим занимался Джулиус, но до Девизеса был час езды на машине, так что по пути его наверняка бы вырвало.

— Встретимся здесь через полчаса, — сказала Бриджет.

В приемной бюро регистрации не было ни одного посетителя, играла навязчивая классическая музыка, на стене висела большая картина — ваза с ландышами и розами, которые вообще-то не цветут одновременно. Джини назвала свою фамилию женщине, сидевшей за стойкой регистрации, и опустилась на стул. Здесь стояли точно такие же стулья, как в приемной амбулатории. Может, по всей