Княгиня - Олег Валентинович Ананьев

нашим сердцам, — улыбаясь, княгиня положила руку на награды брата. — Как же ты красив, Илларион! Признаюсь, всегда с трепетом подаю тебе руку для поцелуя: волнуюсь. Передо мной рыцарь. Истинный рыцарь. — Видя, что брат желает возразить, княгиня сделала упреждающий жест, продолжила: — Молчи. Это вовсе не комплимент.

— Право же, Ирина… Что же мы всё стоим будто на плацу. Давай присядем хотя бы, поднимем бокалы…

— Это ещё успеем! Присесть? Что ж, мне немного легче будет признаваться в своих чувствах…

Они всё же сели, но не рядом. Ирина всегда воспринимала брата как героя. И тому было немало причин. Она продолжила:

— Сегодня мой день? Значит, я могу позволить себе вольности? — заметив недоумение на лице брата, княгиня продолжила: — Позволь мне сегодня сказать тебе то, что давно надо было. Живём обособленно, а ведь мы родная кровь. Сколько нам суждено? Успею ли я сказать тебе, что…

За пять лет покорения Западного Кавказа Воронцов-Дашков заслужил авторитет очень смелого человека. Участвуя в боевых операциях с Кокандским и Бухарским ханствами, получил награды: золотую саблю, а также серебряные медали «За покорение Чечни и Дагестана», «За покорение Западного Кавказа», орден Белого орла с мечами, медаль «За турецкую войну», румынский железный крест «За переход через Дунай» и много других.

Трагические события 1 марта 1881 года — убийство народовольцами Александра II — повлекли за собой назначение Воронцова-Дашкова начальником охраны нового императора — Александра III. Эту должность Илларион Иванович совмещал с постом министра Императорского двора и уделов.

— Илларион, ты уже десять лет как царский страж, а значит — главный охранник всея Руси…

— Драгоценная сестра моя, — прервал её Илларион Иванович, — не желал бы тебя волновать, особенно в твой день рождения, но уверяю: для борьбы с теми, кто устраивает покушения, мало воинского опыта. Напомню: после гибели Александра II была организована «Священная дружина» — тайное общество, призванное и с «крамолой» бороться, и охранять нового императора в столице, в его поездках. В «дружину» входили князья, министры, генералы. Среди них немало известных тебе.

— В газетах то и дело читаешь о происшествиях: в один ряд с кражами, убийствами, пьяными драками — террористические взрывы, — голос Ирины Ивановны задрожал.

«Ну и зачем мы затеяли всё это сегодня? — подумал Илларион Иванович. — Буду отвечать односложно. Глядишь, разговор и затухнет». Он продолжил чётко, будто рапортовал…

— До того трагического мартовского дня 1881 года за терроризм было вынесено более полусотни смертных приговоров: ведь покушались на многих других коронованных особ. Даже «Священная дружина» не справилась со всем этим объёмом, увы, просуществовала лишь до конца 1882 года. Формы работы в дружине были особые, тайные. Приходится применять и жёсткие меры: выбивание показаний из арестованных бунтарей, народников, социалистов, террористов, революционеров.

— Илларион, избавь меня от этих подробностей. Мне не интересны секреты вашей работы.

— А я думал, ты пытаешься узнать, достигнем ли мы победного результата…

Ирина Ивановна вдруг встала и со словами: «Прости, пожалуйста, я на минуту» вышла из гостиной. Неотложных дел у неё не было — она побоялась, что её стошнит от тёмных вспышек в голове. Отодвинув штору, княгиня прислонилась лбом к холодному оконному стеклу…

Тогда, 3 апреля 1881 года, она заставила себя выслушать рассказ служанки, оказавшейся поутру на Семёновском плацу, где с жизнями расстались организаторы убийства Александра II. Осуждённых казнили через повешение.

Среди них была одна женщина, Софья Перовская. А ведь она родилась в богатой дворянской семье. Младшая ветвь фамилии графа Разумовского, фаворита императрицы Елизаветы Петровны. Дед Софьи, Лев Алексеевич Перовский, был министром просвещения; отец долго занимал пост петербургского генерал-губернатора. Каким ветром занесло её в эту борьбу с царём? Случайно? Оказывается, вовсе нет. Софья возглавила группу, совершившую 1 марта убийство императора…

«И я могла оказаться в тот день в числе проезжавших мимо… Собиралась ведь. Что-то помешало. А вот Илларион или Фёдор Иванович могли быть там. И они могли быть на набережной Екатерининского канала, где погиб Александр II… Государь, к титулу которого пристал эпитет «Освободитель», осуществивший мечту народа об отмене крепостного права, стал жертвой выходцев из того же народа…»

Глава 19

Погасив искры горьких раздумий и переведя дух, княгиня поспешила вернуться к ожидавшему её брату:

— Заждался? Илларион, mon cher frère (мой дорогой брат), стол накрывают уже, а сейчас нам подадут чаю.

— Как чаю?! Я всё же предлагаю выпить за твоё здоровье, сестра! Вина Крыма и Кавказа в этом плетёном сундуке! Непременно прошу отведать из императорских удельных имений «Массандру» и «Ай-Даниль». Отменные вина! Не ради похвалы, но скажу: на посту министра Императорского двора и уделов я расширил весьма существенно площадь императорских виноградников — на пятьсот пятьдесят восемь десятин!

— Да у нас сегодня много поводов, какие полагается отметить! Ты ведь произведён в генералы от кавалерии!

— О, сие уже отпраздновано, и не раз. И хватит об этом. Твой брат спешил поздравить тебя с днём рождения, — увидев протестующий жест сестры, Илларион всё же продолжил: — Знаю, помню, не любишь отмечать этот день. Даже уезжаешь за границу, чтобы…

— Чтобы не принимать поздравлений, не слышать льстивых и не всегда искренних речей.

— Уверяю, вина отменные на вкус!

Илларион Иванович не терял надежды поднять бокалы за здоровье сестры. Княгиня это понимала:

— Обожаю крымские вина. Что ж, поспешим в маленькую гостиную.

Она позвонила в колокольчик, объяснила прислуге, что необходимо сделать, — корзину унесли, и они с братом прошли в уютную золотистую гостиную, предназначенную для таких случаев, когда на пороге их дворца появлялся дорогой друг или родственник. На небольшом резном столе с ножками в виде мирных львов в мгновение ока появились вазы с сыром, ветчиной, стерлядью и фруктами.

И тут княгиня, подняв бокал, предложила нечто совершенно необычное:

— Илларион, давай выпьем за то, что…

— Умоляю: за твой юбилей, сестра! Прости, но произнесу: полвека! Это же так красиво! Тебе не надо стесняться цифры. Выглядишь… божественно!

— Благодарю. Но я предлагаю тост за другой юбилей. Уверена, ты поддержишь, Илларион. Ведь сегодня… день рождения… девяностолетие…

— Я даже не пытаюсь угадать, шалунья. Говори же скорей, не томи!

— В 1795-м Иван Иванович Дмитриев — поэт, баснописец, мемуарист, переводчик и государственный чиновник, член Российской академии — выпустил книгу «И мои безделки».

— Прости, не нахожу слов, чтобы оценить твои неожиданные экзерсисы! — добродушно смеясь, Илларион спросил: — Так ты предлагаешь отметить день рождения этой книги Ивана Дмитриева?

— Нет, я предлагаю отметить день рождения… буквы.

— Правду говорят, вина «Массандры» великолепны, — сквозь смех произнёс Илларион.

— Я рада, что мой сюрприз