Первый контакт - Станислав Лем

совсем мягкой, — внимательно осмотрел его грудь. Он вздрогнул, прикоснувшись к телу, — кожа стала эластичной; ткани оттаивали, мышцы при этом расслаблялись, голова, прежде неестественно приподнятая, безвольно откинулась, словно этот человек и вправду спал.

Роган искал на его теле следов какой-нибудь загадочной эпидемии, отравления, укусов, но не нашёл ничего. Два пальца левой руки разомкнулись, открывая маленькую ранку. Её края слегка зияли; она начала кровоточить. Красные капли падали на белую пенопластовую покрышку стола. Это уже оказалось не по силам Рогану. Даже не закрыв мертвеца саваном, он выбежал из гибернатора и кинулся, расталкивая столпившихся в коридоре людей, к выходу, словно его что-то преследовало.

Ярг задержал его у барокамеры, помог надеть кислородный прибор, даже мундштук сунул ему в губы.

— Ничего не известно, навигатор?

— Нет, Ярг. Ничего. Ничего!

Он не замечал, с кем спускается вниз в кабине подъёмника. Двигатели машин выли на холостом ходу. Ветер усилился, и песчаные вихри неслись, хлеща шершавую, изъязвлённую оболочку ракеты. Роган совсем забыл об этой странной истории с оболочкой. Он подошёл к корме и, став на цыпочки, коснулся плотного металла кончиками пальцев. Броня была похожа на утёс — именно на поверхность очень старого выветрившегося утёса, всю в твёрдых бугорках, неровную. Он видел между вездеходами высокую фигуру инженера Ганонга, но даже и не попытался спросить, что он думает об этом феномене. Инженер знал не больше, чем он. То есть ничего. Ничего.

Он возвращался вместе с дюжиной людей, сидя в углу кабины на самом большом вездеходе. Словно из далёкой дали слышал их голоса. Боцман Тернер заговорил что-то об отравлении, но все на него обрушились:

— Отравление? Чем? Все фильтры в идеальном состоянии! В резервуарах полным-полно кислорода. Запасы воды нетронуты… Еды вдосталь…

— Видали, как выглядел тот, кого мы нашли в малой навигационной? — спросил Бланк. — Я с ним был знаком… нипочём бы его не узнал, но у него был такой перстень с печаткой…

Никто ему не ответил.

Вернувшись на базу, Роган отправился прямо к Горпаху. Тот уже ориентировался в ситуации благодаря телевизионным передачам и рапортам ранее вернувшейся группы, которая вдобавок привезла несколько сотен снимков. Роган почувствовал невольное облегчение, поняв, что может не отчитываться перед командиром о своих наблюдениях.

Астрогатор внимательно пригляделся к нему, встав из-за стола, где кипы фотографий громоздились на карте окрестностей. Они были одни в большой навигационной каюте.

— Возьмите себя в руки, Роган, — сказал он. — Я понимаю, что вы переживаете, но нам прежде всего необходимо благоразумие. И самообладание. Нам надо добраться до сути этой сумасшедшей истории.

— У них были все средства защиты — энергоботы, лазеры, излучатели. Главный антимат стоит у самого корабля. У них было то же, что есть у нас, — бесцветным голосом проговорил Роган. Он вдруг сел. — Извините… — тихо сказал он.

Астрогатор вынул из стенного шкафчика бутылку коньяка.

— Старое средство, иногда годится. Выпейте это, Роган. Раньше его применяли на полях сражений.

Роган молча глотнул жгучую жидкость.

— Я проверил сборные счётчики всех агрегатов мощности, — сказал он, словно бы жалуясь. — На них никто не нападал. Они даже ни разу не стреляли. Просто… просто…

— Они сошли с ума? — спокойно подсказал астрогатор.

— Хотел бы я хоть в этом удостовериться. Но как это возможно?

— Вы видели бортовой журнал?

— Нет. Гаарб его увёз. Он у вас?

— Да. После даты посадки там всего четыре записи. Они касаются тех руин, которые вы исследовали, и… «мушек».

— Не понимаю. Каких мушек?

— Этого я не знаю. Дословно эта запись звучит так… — Он взял со стола открытый бортжурнал. — «Никаких признаков жизни на суше. Состав атмосферы…» — ну это данные анализов… А, вот тут: «В 18.40 второй разведывательный отряд на вездеходах, возвращаясь из развалин, попал в локальную песчаную бурю со значительной активностью атмосферных разрядов. Радиосвязь удалось наладить, несмотря на помехи. Отряд сообщает, что обнаружено значительное количество мушек, появляющихся…»

Астрогатор замолчал и отложил журнал.

— А дальше? Что же вы не дочитываете?

— Это, собственно, и есть конец. На этом обрывается последняя запись.

— И больше ничего нет?

— Остальное можете посмотреть.

Он придвинул к Рогану открытую страницу. Она была исчерчена неразборчивыми каракулями. Роган расширенными глазами вглядывался в хаос пересекающихся линий.

— Тут вроде буква «б»… — сказал он тихо.

— Да. А здесь «Г». Большое «Г». Совсем будто бы маленький ребёнок писал… Вам не кажется?

Роган молчал, держа пустой стакан в руке — он забыл его поставить. Он подумал о недавних своих честолюбивых замыслах: ведь он мечтал о том, чтобы командовать «Непобедимым», а сейчас благодарил судьбу, что не ему придётся решать дальнейшую участь экспедиции.

— Вызовите руководителей специализированных групп. Роган! Очнитесь!

— Извините. Совещание будет?

— Да. Пускай все собираются в библиотеке.

Через четверть часа все уже сидели в большом квадратном зале с цветными эмалированными стенами, за которыми помещались книги и микрофильмы. Пожалуй, больше всего угнетало это жуткое сходство помещений «Кондора» и «Непобедимого». Всё понятно, это были корабли-близнецы, но Роган, в какой бы угол ни глянул, не мог отделаться от сумасшедших картин, въевшихся в память.

У каждого человека тут было своё постоянное место. Биолог, врач, планетолог, инженеры-электронщики и связисты, кибернетики и физики сидели в расставленных полукругом креслах. Эти девятнадцать человек составляли стратегический мозг корабля. Астрогатор отдельно от всех стоял под полуспущенным белым экраном.

— Все присутствующие ознакомились с ситуацией на «Кондоре»?

Все хором ответили утвердительно.

— До сего времени, — сказал Горпах, — группы, работающие возле «Кондора», обнаружили двадцать девять трупов. На самом корабле их обнаружено тридцать четыре, в том числе один идеально сохранившийся благодаря замораживанию в гибернаторе. Доктор Нагрей, который только что вернулся оттуда, доложит нам…

— Я мало что могу сказать, — вставая, произнёс маленький доктор и медленно подошёл к астрогатору; он был на голову ниже Горпаха. — Мы нашли всего девять мумифицированных трупов. Кроме того, о котором упомянул командир и который будет исследоваться особо. Остальные — это скелеты или части скелетов, извлечённые из песка. Мумификация происходила только внутри корабля, где имелись благоприятные для неё условия: очень низкая влажность воздуха, практическое отсутствие гнилостных бактерий и не слишком высокая температура. Тела, находившиеся на открытом пространстве, подверглись разложению, которое усиливалось в периоды дождей, поскольку в здешнем песке содержится значительный процент окислов и сульфидов железа, реагирующих со слабыми