Свободное падение. Шпиль. Пирамида (сборник) - Уильям Голдинг

Мы все молчали. Потупясь в смущении, я увидел быстро и широко распахивавшиеся и смыкавшиеся колени мистера де Трейси и испугался, как бы он не рухнул. Я проблеял не очень уверенно:

– Я вот думал… есть такой… фокус, что ли…

Мистер де Трейси, не прерывая улыбки, слегка приоткрыл рот и глубоко запустил в меня свои меченые шары.

– Да-да, мальчуган? Оливер?

– Именно что фокус. Только мне пенс нужен. Лучше старый. Ага, вот этот пойдет. Между грифом и порожком. Понимаете, если я… придется чуть приспустить колки. Значит, если я – вот так. Сую пенс сюда, под струну ля, потом под ре и потом под соль. Так. Потом, конечно, я снова настроюсь. К ми это почти не относится, но ми не очень и нужна для… этой штуки. Вот. Погодите секундочку, я настроюсь.

– Никто ничего не увидит, мистер Клеймор! Надеюсь, вы довольны! И ни один человек вообще не услышит Оливера.

Мистер де Трейси молитвенно смотрел на меня:

– Гений. Истинный гений.

– Так устал. О Боже.

– Ивлин, мне кажется, с Нормана хватит…

– Имоджен, дражайшая, милый друг, скрипка цыгана – это важно. Норман, старина, я вынужден снова вас приструнить. Ну! Еще разок. И потом – мило выпьем. Готовы, Оливер, мой мальчик?

– Мне уже кажется, что это место самое очаровательное на всем белом свете.

Выворачивая голову до упора и практически зарыв ухо между струн, я кое-как ухитрялся производить некоторый писк. Другое ухо, таким образом, успешно улавливало мистера Клеймора. Два комара. Меня уже начинал затягивать феномен этой призрачной игры, но я не успел еще войти во вкус, как мистер Клеймор вытащил из кармана мешочек и высоко подбросил в моем направлении.

– Вам надо ловить это, мальчуган, – сказал мистер де Трейси, и его обычный голос, мягкий и тихий, громом прогудел среди комарья. – Если упустите, ползать придется.

– Да, сэр. Ну как?

– Дивно. Прелестно.

– Я его совершенно не слышала, – кричала мама из глубины зала. – Ни единой ноты!

Мистер Клеймор сверкнул взором во тьму.

– Это интимная сцена, – пропел он. – Вы еще будете говорить, что и меня не слышали!

Мама весело расхохоталась.

– Ну, честно говоря…

– Ивлин, старина! Идея! Мы же его можем испо-о-ользовать! Чтоб оживить ту большую сцену – перед самым Великим Дуэтом! Помните?

– Да-да, старина. Но едва ли он может быть цыганом, верно? То есть во дворце!

Я молча стоял со смычком и скрипкой, покуда решалась моя участь.

– Ведь так и просится! В конце концов, по крайней мере двенадцать пар придворных, лордов и леди, участвовали в первоначальной постановке…

– Это идея, старина, это, бесспорно, идея.

– Он может, например, быть стражником. Встанет по стойке «смирно», обнажит меч. Отсалютует и уйдет.

– Где вы его хотите поставить?

– Здесь? Нет – там! Или в центре, в глубине сцены, против окна?

– Я думаю – справа, на авансцене. Станьте тут, пожалуйста, мальчуган.

– Ивлин, старина, когда я видел в этой роли Айвора, он отпускал придворных жестом – вот так. Но при единственном стражнике я, пожалуй, лучше скажу что-нибудь, верно? Как вы считаете?

– Мы это еще обсудим, Норман. В рабочем порядке. В каком он будет костюме?

– Пусть он будет гвардейцем, – сказала мама. – Он будет дивно выглядеть в шлеме или что там они носят.

– Безусловно, сударыня. Но – увы! Все пять мундиров заняты в хоре. И выстроятся с дамами, ожидая финала.

Мистер де Трейси снова распростер руки, склонил к плечу голову, по очереди нам улыбнулся. И содрогнулся слегка.

– Ничего не попишешь.

Я облегченно вздохнул. Но тут же услышал, как мама спешит через зал к зеленому занавесу.

– Мистер де Трейси, мы что-нибудь, безусловно, придумаем!

– Мама, мама…

– Ах, сударыня, мы бы и сами рады…

Мистер Клеймор стукнул себя по лбу.

– Идея. Мысль.

– Да, Норман, старина?

– У меня ведь… Я вам показывал заметку о моем Эссексе?

– Показывали, старина.

– Это на Барчестерском карнавале, – сказала Имоджен, несколько оживляясь. – Тысяча лет истории. Норман был изумителен.

– Ну так вот! Я ему это одолжу, и мы сделаем из него бифитера[38].

– Согласен, камзол и лосины – для бифитера в самый раз. Но у него же еще и шляпа, старина.

– У меня есть именно то, что надо, мистер де Трейси. Моя старая черная широкополая шляпа!

– Послушай, мама, по-моему, мне…

– Минуточку, Оливер. Я сегодня же сделаю ей бумажную оторочку и помпончик пришью.

– Прелестно. Великолепно!

Мистер Клеймор барабанил пальцами по столу.

– Может быть, мы это провентилируем в гардеробной?

– Но есть еще и цвет, старина. Бифитер же должен быть красный с черным, правда?

Мистер Клеймор расхохотался.

– Мы, между прочим, в Венгрии. И венгерский стражник вовсе не обязан быть тех же цветов, что английский бифитер, не так ли?

– Обо всем-то вы подумаете, Норман. Хотя – погодите. Он же должен держать алебарду. Эссекс, мне кажется, не носил алебарду?

– Ну конечно же нет, Ивлин, – пропел мистер Клеймор. – Вы просто издеваетесь надо мной! У меня был меч, конь, целый отряд слуг!

Мистер де Трейси туманно ему улыбнулся.

– Семеро моих слуг с покорной готовностью[39]…

– Даже больше. Но – действительно загвоздка. Алебарды у нас нет.

Я начал ненавязчиво ретироваться.

– Значит, ясно. Я только…

– Погодите, Олли. Генри Уильямс. Вот кто нас выручит. Да. Я поговорю с ним по дороге домой. Он нам мигом соорудит алебарду.

– По-моему, – сказала мама из-за зеленого сукна, – по-моему, у бифитера на туфлях тоже помпончики…

– У вас будет картинка, сударыня, я уверен.

– Ах да! – заходясь веселым смехом, вскрикнула мама. – Есть, есть – у Оливера в Детской энциклопедии!

– Мама!!! О Господи…

– Тэк-с, – пропел мистер Клеймор. – Вы можете после обеда взять у меня костюм, Оливер, и заберете алебарду у Генри, как только она будет готова. А теперь разработаем сцену.

Я слез вниз и оставил там свою скрипку, смычок и свой пенс. Хотел пронзить маму свирепым, пасмурным взором, но в зале было слишком темно. Когда я вернулся, мистер Клеймор и Имоджен сидели посреди сцены друг против друга, так задрав головы, будто переглядываются через забор. Мистер де Трейси изучал швабру. Потом подал мне.

– Вот вам алебарда, мальчуган. Справа, на авансцене. И так будете стоять всю последнюю сцену за исключением финала.

– Ивлин, старина, я же должен что-то сказать! Пожалуйста, дайте мне слова!

– А вы не хотели бы ограничиться жестом, как Айвор?

– Ага, знаю, Ивлин! Как там? Но погодите, ваше королевское высочество, мы не одни… – Повернулся и выбросил мне в лицо руку.

– Как величаво, дивно, старина. Редкое понимание театра. Ливер сам не придумал бы