Рассказы без хэппи-энда - Виталий Штольман

Меня дико раздражали все эти незнакомые люди. Знакомые-то раздражают, а незнакомые тем более. И каждый из этих звонящих упырей хочет нажиться на честном имени Виталия Александровича Штольмана, но хер там плавал, я непотопляем, как «Титаник». Вам меня больше не достать. Я выше всего этого. Я секу все на лету. Чертовым спамерам меня не сломать. Я веду эту игру.

К едрене фене я выключил телефон и пошел писать рассказ. Про чертовых спамеров. Пусть останутся в истории. Истории творчества Виталия Штольмана.

Не спалось

Последнюю неделю я очень тяжело засыпал и еще тяжелее просыпался. Виной всему стали мысли, что лезли в голову.

Идеи для новой книги сменялись какими-то бытовыми проблемами и воспоминаниями о былых склоках с людьми.

Надо было дерзануть в обратную этой хабалке в магазине. Эх, Виталя, Виталя, опять смалодушничал. Еще и в налоговую завтра тащиться. Что-то там пошло не так. Надо разбираться. О, а вот если мы убьем главного героя, то что будет дальше. Ммм, идеальный поворот событий.

А вот когда синим спать ложишься, то засыпаешь, как младенец под колыбельную мамки. Может, начать бухать для сна? Жена будет орать. Точно будет орать. Но это ж для сна. Для дела праведного. А если сопьюсь? Да не, я ж не алкаш, я всегда могу остановиться. А так, блин, все алкаши и говорят, а потом не останавливаются. О-о-о-о, надо покурить. Вставать в лом. А чего делать, все равно ж не спится. Ну точно надо покурить.

Мозг, зачем мне это все именно сейчас? Давай спать. Почему этот мысленный хаос у меня в голове? Почему я разговариваю сам с собой? Я что, с ума сошел? Ну, хорош. Хватит, я тебя прошу, хватит!

И так каждую ночь. Каждую чертову ночь. А еще каждое чертово утро мои любимые соседи думают, что живут в доме одни. Жена эта еще! Все мешают мне спать. Я ж поздно уснул! Почему никого это не волнует? Люди – чертовы эгоисты. Не могут, что ль, по-тихому собраться и свалить? А девочка, что играет на пианино по утрам, ты вообще нормальная? Кто играет на пианино по утрам? Они из Жопинска приехали и далеко не дворяне, а она тут, видите ли, клацает и клацает по своей шарманке. Мир несправедлив ко мне. Где-то я точно накосячил, а теперь мне вот воздается за все это.

Я вышел на балкон и закурил. Вот почему я, будто бравый ниндзя, веду себя максимально тихо, а они, когда я сплю, – нет? Где справедливость? Жена орет, что спать надо, когда все спят. Зачем вот эти рамки? Зачем эти чертовы рамки?

Какое красивое небо! Чистое, чистое. Сколько звезд. Последняя затяжка обожгла губы и вывела из ступора. Надо спать. Но как? Как убрать эти мысли? Нет, это просто невыносимо. Почему нет кнопки, которая перекрывает поток мыслей. Нажал – и все, ты одноклеточное существо. Без мыслей и идей. Спокойно засыпаешь без проблем. А утром включил тумблер и все нормально. Тут явно надо рекламацию выставлять создателю.

Взгляд случайно затормозился на холодильнике. Оказалось, не случайно. Это знак. Я открыл его. Так, так, так. Что у нас тут? Вот оно, мое снотворное. Я приложился к бутылке коньяка и жадно сделал несколько глотков. Надо еще покурить. Я повторил этот маневр еще пару раз. Бутылка закончилась. Идеально. И жена не орет. И в сон потянуло. Я снова лег. Подушка стала еще мягче, а объятия Морфея – ближе.

Доброй ночи, господа. Утром сильно не орите, я ж сплю. Будьте людьми! Ну пожалуйста!

Нам надо развестись

Богдан стоял на лестничной клетке и никак не решался зайти в квартиру. Это была его квартира. Квартира, где его ждала жена и дети.

Пару дней назад он прилетел из долгой командировки. Командировки, что вытащила его из бытовухи и окунула в мир хаоса и разврата московской жизни. Там он встретил девчонку. Молодую. Дерзкую. Игривую. Она поддавалась порыву своих эмоций, словно огонь на ветру. Поддался ему и Богдан. Будто русалка, охмурившая свою жертву, она утащила его на дно. На дно, где было максимально хорошо и уютно.

Изящные формы этой молодой и горячей девчонки сводили его с ума. С ней он забыл обо всем. О ставшей привычкой жене. О детях. Богдан не мог ничего поделать с собой, когда смотрел, как она зажигает в клубе. Ах, как она горела в ночи! Ух!

Ох, Юленька, Юленька, что ж ты сделала-то? А девчонка разбудила спящий долгие годы вулкан.

Каждый день он дежурно звонил жене, но каждую ночь возвращался к Юленьке. Богдан был влюблен. Влюблен по самые уши. Как юнец. Как самый настоящий юнец, встретивший свою первую любовь. Мир перестал существовать вокруг. Звонки жене стали все реже и реже. А секс с Юленькой все чаще и чаще. Но у любой истории всегда есть финал.

Сцена прощания. Слезы и объятия. Поцелуи и обещания. Как в самой настоящей мелодраме. Богдан летел домой, где его ждала нелюбимая и ничего не подозревающая жена. Как сказать ей об этом? Как сказать, что полюбил другую? А дети? Дети-то в чем виноваты? Как быть с ними? Они ж малые еще и не поймут. Будут думать, что бросил их. Предатель. А если не говорить, то что? Тогда как жить дальше без нее? Без Юленьки. Богдан решил, что рассказать всю правду жене будет очень благородно, но как? Как подобрать нужные слова?

Богдан стоял на лестничной клетке и никак не решался зайти в квартиру.

– О, Богдан, здоров, – выпалил проходящий мимо сосед. – Сколько лет, сколько зим. Вернулся?

– Да. Здоров.

Он совсем не хотел вести эту беседу, но разговорчивый сосед не уходил.

– Чего стоишь-то? Ключи, что ль, забыл?

– Ага.

– Так ты позвони, чего тупишь-то?

– Дети спят.

– Жене позвони, дубина! – заржал сосед.

– Точно!

– Ладно, бывай!

За соседом захлопнулась дверь, а Богдан по-прежнему стоял перед дверью. Ключи у него были. Не было смелости. После всего, что было, зайти и играть роль счастливого мужа и отца семейства было выше его сил. Да и слишком подло по отношению к ним. Они точно этого не заслужили. Они достойны правды. Богдан выдохнул и вставил ключ в замочную скважину.

Встречать его вышла полусонная жена, которая сразу проснулась при виде любимого мужа.

– О, Богдаша, привет!

– Привет!

– Есть будешь?

– Да, я бы выпил чего-нибудь.

– Не надоело пить? – начала возмущаться жена. – Два месяца там, в своей Москве, порол. Все деньги пропил. Лучше бы детям что-нибудь купили.

– Гель, не начинай.

– А че не начинай-то? Я тут одна с двумя детьми, а ты там упал в синюю яму и не вылез бы из нее, пока я Алексея Ростиславовича не попросила.

– А это он по твоей просьбе меня вернул?

– Да.

– Понятно.

– Чего тебе понятно? Жить-то мы как будем? Денег нет вообще. А до зарплаты ого-го еще.

– Нам надо раз… развестись, – еле выдавил из себя Богдан.

– Что-о-о-о-о-о?

– Я так больше не могу. Нам надо развестись.

– Ты что, охренел? Я тут молодость потратила, подымая двоих детей, пока ты там живешь на своей работе, а ты тут сбежать решил?

– Вообще-то, весь концерт был на мои деньги, так что не начинай, это во-первых. А во-вторых, я полюбил другую, прости.

– Ты чего, охренел, что ль? Берешь и вот так мне все это говоришь?

– А как мне все это тебе надо было сказать?

Жена молчала.

– Я решил поступить благородно и сказать тебе.

– Благородно? Бросить женщину с двумя детьми? Это ты называешь благородно? Да пошел ты, понял?

Богдан молча налил