Ваня-Любаня в стране вежливых людей - Дмитрий Михайлович Кубраков

Глава четвертая, незапланированная и абсолютно неожиданная

Когда почти все уже вышли, Веселый Начальник заглянул под стол и негромко произнес:

– Владимир Ильич, а вас я попрошу остаться.

В ту же секунду из-под стола выкатился маленький пухлый комок из бинтов с рваной дыркой посередине, попрыгал по полу и вдруг начал прямо на глазах расти и раздуваться. Охранники выхватили пистолеты, но Веселый Начальник молча сделал им знак: не стрелять.

У противоположного конца стола перед ним возвышался огромный прозрачный дядька, с аккуратной бородкой и практически в чем мать родила – из одежды на нем была только кепка. Несмотря на прозрачность, он был весь в черно-зеленых пятнах и во многих местах перебинтован.

– Я давно догадался, что вы здесь, – сказал Веселый Начальник. – Но почему вы здесь? Вас же отвезли на процедуры!

– Ошибаетесь, мой глубокоуважаемый тезка! – отвечал завывающим голосом прозрачный человечище. – Это тело Ленина увезли в спецлабораторию и погрузили в спецраствор, чтобы это чертово тело лучше выглядело и дольше сохранялось. А я – несчастная неприкаянная душа многогрешного раба божьего Ульянова Владимира. И я умоляю тебя о помощи, Володенька!

– И вы туда же? – опешил Веселый Начальник, но тут же спохватился и сухо сказал: – Извините, коллега, ничем не могу помочь. Я не Господь Бог. Хотя и Он вряд ли вам поможет. Вы же в Него не верили, в церковь не ходили…

– Теперь поверил, а что толку?! Изменить-то ничего нельзя, хоть ты тресни. Но я не жалуюсь, нет! Сознаю, что получаю по заслугам. Царские хвостатые палачи пытают меня в застенках ада, издеваются надо мной и день и ночь, и день и ночь! А я терплю и молча молюсь за своих мучителей. Но даже у них два раза в год бывает выходной, на Рождество и на Пасху. И в эти дни всем узникам ада дают свидание с душами родных и близких. Даже самым отъявленным негодяям свиданка положена! Даже Йоське Джугашвили, будь он проклят. Даже Адику Шикльгруберу. Это соседи мои сзади и спереди (ругательные существительные, прилагательные, глаголы)! А я посередке – и мне не дают!

Из пустых зияющих глазниц несчастного узника потекли мутные слезы.

– Почему не дают? За что такая дискриминация? – с хорошо скрываемой брезгливостью спросил Веселый Начальник.

– А ни за что, Начальник! Пока мой живой трупик не нашел успокоения, пока он не предан земле – не положено. Адский Царь запретил. Я уже сто лет не видел свою Инессочку! И Надюшу, и Маняшу. И брата Сашу, папашу с мамашей… Как я по ним соскучился! Помоги мне, Веселый Начальник!

– Чем помочь-то, Владимир Ильич? Конкретно?

– Будь другом – закопай меня. Тьфу ты, не меня, а мумию этого красного фараона по кличке Ленин.

Призрак встал на колени, стащил с головы кепочку, склонил лысину перед Веселым Начальником:

– Начальник, я тебя не как Вождя – как человека прошу: Ленина закопай!

– Гм… боюсь, народ меня не поймет, – ответил Веселый Начальник, озадаченно почесав лысеющий затылок. – И не называйте меня больше вождем, коллега. Сами вы такой!

– Э нет, батенька, – лысый бодро вскочил с колен, нацепил кепочку, уселся худой прозрачной задницей прямо на стол и заболтал ножками. – У этого неистребимого народа может быть только один вождь. И это ты, дорогой мой тезка. Я этим дремучим народиком поверховодил всего годика три-четыре, от силы пять. А ты уже двадцать пять! Дольше в Кремле только Йоська-душегубец сидел. Я пацаном был, мне и полтинника не было, когда мы власть захватили. А ты уже политический аксакал, семь червонцев стукнуло. Авторитет! Пахан дед Вован! Если ты не закопаешь – уже никто не закопает. Народа не бойся, народец наш тупенький, но православный, он все поймет как надо. А бяки-коммуняки повизжат-повизжат – и заткнутся.

Прозрачный вдруг ойкнул и слетел со стола как ошпаренный. На секунду он повернулся задницей к Веселому Начальнику, и тот увидел, что в его левую ягодицу вставлены вечные часы с кукушкой. Эти чертовы часы не дают в адской камере ни посидеть, ни полежать спокойно – кукушка через каждые пятнадцать минут выскакивает и по двенадцать раз орет: «Промедление смерти подобно!» И так уже сто лет без перерывов. Взглянув прямо сквозь себя на стрелки циферблата, призрак Ильича выругался и начал быстро уменьшаться в размерах.

– Истекло мое время, Володенька, – пропищал перебинтованный комочек через рваную дырку для рта. – Сейчас пытки начнутся, палачи придут: где Вовки Ульянова-Ленина грязная душонка? Это они мою огромную душу бессмертную душонкой грязной обзывают, твари проклятые! Не успею вовремя вернуться – донесут Адскому Цайю, жандаймы, что Ленин совейшил попытку побега. За такое меня по головке не погладят! – комок вдруг снова закартавил, завис на мгновение под сводами Мавзолея и начал исчезать. – Пьящай же, Вождь! Заклинаю тебя Пьеисподней и всеми ее сковойодками – закопай меня!

Все стихло. Охранники едва держались на ногах под впечатлением от увиденного и услышанного. Веселый Начальник остался сидеть во главе пустого стола, погруженный в глубокую задумчивость.

Глава пятая, новостная и немножко паранормальная

Уфффффф… Как же все-таки хорошо на свежем воздухе! Особенно в дальнем Подмосковье, в нашем родном дремучем лесу, где царствует волшебница весна. Кстати, давненько мы не были в резиденции «Сиам-13». Интересно, как там Ваня-Любаня поживают и что у них новенького? А то со вчерашнего дня никаких известий.

Новости есть, и не одна, а целых три – очень плохая, просто плохая и довольно хорошая. С какой начать? Пойдем в хронологическом порядке, а уж там разберемся, что хорошо, а что плохо.

Новость первая. Режим в «Сиаме-13» резко ужесточили. Раньше резиденция напоминала спецсанаторий закрытого типа, а теперь превратилась в мини-колонию строгого режима. Планшет с выходом в интернет у ребят отобрали. Так же как и право самим выбирать учителей и предметы. Как будто ребята в чем-то виноваты… А еще в их распорядок дня ввели новую позицию, называется «Тихий час». Раньше в «Сиаме» такого беспредела не было. Подвох в том, что называется «час», а продолжается на самом деле в два раза дольше, с 13:44 до 15:44 по сиамскому времени. А еще на окна спальни с утра поставили красивую волнистую железную решетку, и теперь Ваня-Любаня не могут прямо из спальни выпрыгнуть в цветущий яблоневый сад.

Новость вторая. Вместо арестованного кап-майора Белкина-Летягина в резиденцию прислали нового человека. Ребята с ним пока не общались, но им уже как-то неуютно. Зовут новичка майор Смершов. Пока дядя Вовася потел и отчитывался в Мавзолее, этот майор взял и уволил лейтенантов Огурцовых. За халатность, повлекшую за собой разглашение