Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Андрей Никоноров

– А правда, по-английски дача так и будет дача?

– Cottage. Но и dacha тоже есть. Это после Чехова, – сказал Стив.

– Значит, мы обменялись: вы нам коттедж, а мы вам дачу, – заключил Коля.

– Нет, нет. Это не обмен. В Англии не отказались от коттеджей, в России не отказались от дач. Правильно будет: мы поделились.

– Is it a dacha? – обращался Коля в пространство. – No, it is a budka.

Гриб у него был подберёзовиком. Коля сказал:

– Подсосновник.

Помолчали.

– Вообще-то, – сказала Арина, – можем и внутрь зайти, если так уж вам хочется.

Стив не понял:

– Куда?

– Туда. Он ключи рядом с крыльцом прячет. Я знаю.

– Кто прячет ключи?

– Ну, тот, кто арендует эту часть дома.

Стив снова не понял:

– Простите?

Арина наклонила чурбан перед столиком – посмотреть, нет ли ключей под ним. Подвинула дощечку, зачем-то прислонённую к фундаменту.

– По-моему, – сказал Влад, – эта идея не очень хорошая.

– А по-моему, очень хорошая, – и просунула ладонь в щель под крыльцом, к ужасу Стива. – Посмотрим и на место положим.

– Нет, – воскликнул Стив. – Ни в коем случае! Это неправильно! Нельзя!

– Без паники, – сказала Арина, достав мобильник из кармана куртки. – Сергей Анатольевич, наши приветствия! Не сильно отрываю?.. Слушай, мы тут в Комарово рядом с тобой. С нами англичанин, ты, наверное, знаешь… Стив Роут, помнишь, на вечере… Да нет, он Ахматову переводит… Короче, я хочу ему показать… Под окном?.. А где под окном?.. Слева, справа?..

Она протиснулась между столиком и шиповником к стене дома и приподняла с земли край железяки, засыпанной мелкими веточками и сосновыми шишками, – там лежал полиэтиленовый пакетик с ключом.

– Ага! Спасибо! Нашла. Чао!

Сердце Стива сильно забилось. Он и представить себе не мог, что побывает в будке Ахматовой.

– Делов-то, – сказала Арина, открыв дверь. – Милости просим.

Вошли на веранду все четверо. Стив увидел старое дачное кресло, журнальный столик на трёх тонких ножках. У стены стояло в собранном виде то, что называлось, как он знал хорошо, раскладушкой. На кухонной тумбе, похожей на ящик, располагались электрические плитка и чайник. Тщательно вытирая ноги о пупырчатый половичок из жёсткого пластика, Стив разглядел веник, топор и резиновые сапоги, надо полагать, Сергея Анатольевича.

Как видно, веранда одновременно служила кладовкой и кухней.

Направо вела застеклённая дверь – Арина открыла её и посторонилась, приглашая Стива переступить первым порог.

Стив сделал шаг и оказался в комнате.

В комнате Ахматовой.

– Ну, проходи же, Стив, мы тоже хотим.

Но он оцепенел. Очнулся, когда его отодвинули в сторону.

Перед ним была печка-голландка, когда-то она грела Ахматову – Стив сожрал её глазами немедленно; у противоположной стены стояли бок о бок два старых шкафа – Стив сожрал их глазами немедленно; стол у окна – Стив его сожрал, и ещё раз сожрал, и ещё раз глазами сожрал. Странно, что предметы не исчезли, – столь ненасытен и всепоглощающ был взгляд Стива. Арина с опаской следила за гостем.

– Тю-тю, – коснулась его плеча.

– Можно? – спросил Стив сдавленным голосом.

– Можно – что?

– Сесть на стул.

– Да кто ж не даёт?

– За стол.

– Да садись на здоровье.

Стив сел.

Стул был старый, неустойчивый, аутентичный.

Стол был старый, письменный, аутентичный. С выдвижными ящиками. И перед окном.

Стив сидел за столом и смотрел в окно, как смотрела когда-то Ахматова.

За второй дверью – там, по-видимому, коридор (Стив помнил описание этого дома, богатого какими-то чуланчиками и закутками), за второй дверью отец и сын обсуждали рычажки электрораспределительного щита. “Мам, щёлкни выключателем!” Стив слышал, как Арина щёлкала выключателем за его спиной, но свет не зажигался. “Мам, а теперь?” – “Слушайте, оставьте в покое электричество! Ещё светло”.

– Какой ты впечатлительный, Стив.

Он сказал:

– Не представляю.

– Чего же ты не представляешь?

– Они здесь живут и работают.

– А, ты про этих. Так они на разных половинах дома. У Валерия Георгиевича большая веранда, но там печки нет. А у этого веранда маленькая, зато комната с печкой.

– Что же они пишут?

– Прозу пишут. Прозу обыденной жизни. – У неё защебетал телефон птичьими голосами. – Вот, лёгок на помине.

Стив перевёл взгляд с раздёрнутой занавески на деревянный стакан, из которого торчали шариковые ручки – колпачки у них были явно обгрызены.

– Да, вошли, без проблем, спасибо, – говорила Арина. – Чай зелёный? В пакетиках?.. Так ты же электричество отключил… Ладно, разберёмся… По-моему, да… По-моему, очень…. На грани потрясения… Сидит за столом, кайф ловит…. Туалет – это не главное, не переживай… А может, ему переночевать здесь, как думаешь?.. Очень остроумно. – Она вышла на веранду. – Нет, не со мной… Ты дурак?.. У меня, между прочим, муж здесь… И нам ещё грибы дома чистить… Да, спрошу. – Появилась в дверях. – Стив, ты хочешь переночевать здесь?

Стив спросил:

– По-настоящему?

– По-игрушечному. – И в телефон: – Да, хочет. – И Стиву: – Только чистого белья нет. Есть одеяло и подушка.

– Я не буду спать, я буду бодрствовать.

– Он будет бодр… бодрст-во-вать… Зараза, не выговорить!..

– Мам, щёлкни ещё!

Арина протянула свободную руку к выключателю, и свет на сей раз в самом деле включился – прямо над Стивом зажглась подвешенная к потолку лампочка.

Стив боялся поверить в происходящее – to believe in what’s happening. Всё это походило на жестокий розыгрыш. Разговор телефонный между тем продолжался, но теперь Арина ограничивалась короткими ответными репликами, а в основном слушала. По её “ну да”, “о’кей”, “само собой разумеется” Стив догадывался, что даются ей наставления. Отец и сын перемещались по комнате, трогая что-то и передвигая. Они то входили, то неведомо зачем выходили, то в одну дверь, то в другую. Наконец Влад бесцеремонно сел на кровать, покрытую шерстяным одеялом, – на старую деревянную кровать как бы с аутентично лакированными и обшарпанными спинками… у Стива на душе защемило. Но он вспомнил, что кровати у Ахматовой не было здесь, а был здесь, он читал когда-то, матрац на кирпичах, и сразу как-то отлегло.

– Слушай, повтори ему сам, – сказала Арина и передала телефон Стиву.

– Здравствуйте, Стив. Никаких особых правил нет. Пожалуйста, не забудьте завтра перед отъездом положить ключ на место. Не знаю, открыта ли со стороны коридора дверь к соседу, туда заходить нельзя: это чужое. Ночью будет холодно, вы умеете топить печь? Дрова лежат за плитой на общей кухне, вход со стороны коридора. Надеюсь, плиту вы разжигать не будете (Стив тут вспомнил о второй трубе на крыше), её сто лет никто не топил. Что касается печки, Стив, тяга отличная! Будьте осторожны, задвижку уберёте,