По морю прочь. Годы - Вирджиния Вулф

меня, – начала она, – за опоздание. И за эту нелепую одежду, – добавила она, прикоснувшись к своему манто. Она действительно выглядела странно – в вечернем посреди дня. В волосах у нее что-то сверкало.

– В Оперу? – спросил Мартин, когда Китти села рядом с ним.

– Да, – коротко ответила она и деловито положила на стол белые перчатки. Манто распахнулось, обнаружив под собой мерцание серебристого платья. Китти действительно смотрится причудливо рядом с остальными, но с ее стороны очень мило, что она пришла, подумала Элинор, глядя на нее, – учитывая, что ей предстоит еще ехать в Оперу. Собрание продолжилось.

Сколько лет она замужем? – задумалась Элинор. Сколько прошло с тех пор, как мы сломали качели в Оксфорде? Она провела очередную линию по промокашке. Отверстие было теперь со всех сторон окружено лепестками.

– …и мы обсудили этот вопрос целиком и вполне откровенно, – говорила Китти. Элинор прислушалась. Мне нравится эта манера, подумала она. Она ужинала с сэром Эдвардом… Это манера благородной дамы – властная, естественная. Элинор опять прислушалась. Манера благородной дамы пленяла мистера Пикфорда, но раздражала Мартина – Элинор это знала. Мартин плевать хотел на сэра Эдварда и на его откровенность. Опять заговорил мистер Спайсер, к нему присоединилась Китти. Потом Роза. Они все упрямые ослы. Элинор слушала и все больше и больше раздражалась. Все сводится к одному: «Я прав, а вы нет». Эти препирательства – просто трата времени. Вот если бы нам чего-то достигнуть, до чего-то додуматься, проникнуть глубже, глубже, думала Элинор, пронзая карандашом промокательную бумагу. Вдруг она поняла то единственное, что имело значение. Слова уже вертелись у нее на языке. Она открыла рот, чтобы сказать их, но не успела она откашляться, как мистер Пикфорд сгреб свои бумаги и встал. Он просит извинить его. Ему надо в Дом правосудия. Мистер Пикфорд встал и вышел.

Собрание потекло дальше. Пепельница посреди стола наполнилась окурками, в воздухе висел дым. Ушел мистер Спайсер, затем – мисс Бодэм. Мисс Эшфорд туго обмотала вокруг шеи шарф, схватила свой чемоданчик и покинула помещение. Мириам Пэрриш сняла пенсне и повесила его на крючок, который был пришит спереди к ее платью. Все расходились, собрание закончилось. Элинор встала. Она хотела поговорить с Китти. Однако ее перехватила Мириам.

– Насчет визита к вам в среду, – начала она.

– Да, – сказала Элинор.

– Я только что вспомнила, что обещала отвести племянницу к дантисту.

– Мне вполне подойдет и суббота.

Мириам задумалась.

– А в понедельник можно? – спросила она.

– Я напишу вам, – сказала Элинор с раздражением, которого она никогда не могла скрыть, несмотря на всю святость Мириам. Мириам засеменила прочь с виноватым видом – точно маленькая собачка, пойманная на воровстве.

Элинор обернулась. Кое-кто еще спорил.

– Придет время, и ты со мной согласишься, – сказал Мартин.

– Никогда! Никогда! – Китти хлестнула перчатками по столу. Она выглядела очень хорошо и в то же время довольно смешно в своем вечернем одеянии.

– Почему ты не высказалась, Нелл? – спросила Китти, повернувшись к Элинор.

– Потому что… – начала Элинор и, помедлив, проговорила еле слышно: – Я не знаю.

Она вдруг почувствовала себя обтрепанной неряхой в сравнении с Китти, которая стояла в полном вечернем облачении, с драгоценными блестками в волосах.

– Ну, – сказала Китти, – мне пора. Может быть, кого-то подвезти? – Она указала на окно. За ним стоял автомобиль.

– Какое великолепное авто! – В голосе Мартина слышалась насмешка.

– Это машина Чарли, – довольно резко парировала Китти и обернулась к Элинор: – Поедешь, Элинор?

– Спасибо, – сказала Элинор. – Минутку…

Она стала суетливо собираться. Где-то она оставила перчатки… Брала она зонтик или нет? Она разнервничалась и чувствовала себя неуклюжей неряхой, точно школьница. Ее ждало великолепное авто, шофер держал одной рукой открытую дверцу, а другой – плед.

– Садись, – сказала Китти.

Элинор села, и шофер укрыл ей пледом колени.

– Мы оставим их, – сказала Китти, взмахнув рукой, – плести свои заговоры.

Автомобиль тронулся.

– Какие они все остолопы! – Китти обернулась к Элинор. – Сила всегда не права. Ты не согласна? Всегда не права, – повторила она, натягивая плед на колени. Она все еще была под впечатлением от собрания. И все же ей хотелось поговорить с Элинор. Они так редко встречаются, при том, что она так любит Элинор. Однако Элинор стесняется, сидит в своих нелепых одежках, а Китти никак не может забыть о собрании, ее мысли так и продолжают вертеться вокруг него.

– Какие они все остолопы! – повторила она, а затем начала: – Расскажи мне…

Ей хотелось расспросить о многом, но мотор был такой мощный, автомобиль так плавно лавировал посреди уличного движения, что она еще ничего не успела сказать, а Элинор уже выставила руку в окно, потому что они доехали до станции метрополитена.

– Он может здесь остановиться? – спросила Элинор, приподнимаясь.

– Может быть, тебе не так уж надо выходить? – взмолилась Китти. Она хотела поговорить с Элинор.

– Надо, надо, – сказала Элинор. – Меня папа ждет.

Она опять почувствовала себя ребенком рядом с этой знатной дамой и ее шофером, который распахнул дверцу.

– Навести же меня. Давай встретимся поскорее, Нелл, – сказала Китти, пожимая руку Элинор.

Автомобиль вновь тронулся. Леди Лассуэйд утроилась в углу сиденья. Вот бы почаще видеться с Элинор, думала она. Но ее никогда не заманишь на ужин. Всегда «меня папа ждет» или другая отговорка, думала Китти с горечью. Их пути разошлись так далеко, судьбы сложились совсем по-разному, со времен Оксфорда… Автомобиль замедлил движение. Ему пришлось занять место в длинной веренице машин, которая двигалась со скоростью пешехода, то вовсе останавливаясь, то дергаясь вперед по запруженной телегами узкой улице, которая вела к Оперному театру. По тротуарам шествовали мужчины и женщины в вечерних нарядах. Маневрируя между тележками уличных торговцев, они чувствовали себя смущенно и неудобно, со своими высокими прическами и выходными манто, петлицами и белыми жилетами, на которые бросало лучи предвечернее солнце. Дамы неловко ковыляли на высоких каблуках, то и дело поднося руки к прическам. Мужчины держались рядом с ними, будто оберегая их. Нелепо, думала Китти, смешно появляться в вечернем наряде в это время дня. Она откинулась на спинку сиденья. Грузчики с рынка Ковент-Гарден, невзрачные мелкие клерки в будничной одежде, грубые женщины в фартуках глазели на нее. В воздухе сильно пахло апельсинами и бананами. Но вот автомобиль стал тормозить и въехал под арку… Китти толкнула стеклянные двери и вошла в театр.

Ей сразу стало легче. Вдали от солнечного света, среди позолоты и красного бархата она уже не чувствовала себя нелепо. Наоборот – на своем месте. Дамы и мужчины, поднимавшиеся по лестнице, были одеты