Гражданин Еда Рассказы 2020—2021 - Алексей Константинович Смирнов

грудь и могучий, женского сорта таз. На лице клубня все явственнее проступало очумелое выражение, и это был несомненный успех, если принять во внимание полное отсутствие каких-либо выражений в прошлом. Клубень разомкнул клубничные губы и выдал звук.

- Молчать, - приказал Арнольд.

Ухо еще не отросло, но второе дрогнуло. Арнольд привстал, подсунул под себя стебель. Подумав, распустил молнию и снял чехол. Стебель, ранее походивший на прозрачную кишку, обзавелся натуральной младенческой кожей.

Стебли были излишеством, Дериваты могли преспокойно без них обходиться. Хозяйские клетки, однажды угодившие в чан, он же инкубатор, отлично размножались сами, но потребителю захотелось пуповины. Некоторый резон в ней был. Хозяин непрерывно мутировал, а потому становился все менее похожим на некогда отщепившееся производное. Это не бросалось в глаза, но помнилось и чесалось, а стебель обеспечивал постоянную связь и загружал обновления. Наука это всячески одобряла, говоря, что чем глубже подобие, тем безопаснее и питательнее продовольствие. Ей вторила психология. Нашлось довольно много пользователей, которые считали, что без пуповины затея вообще лишается смысла. Здесь затрагивались мутные глубины, куда обыватель предпочитал не нырять, и только узкий круг азартных специалистов отваживался ковыряться в разнообразных проекциях, отождествлениях, катарсисах и психодрамах.

Клубень продолжал преображаться. Он вдруг поднял руку и отвел волосы. Арнольд не осознавал, насколько личным был этот жест, и оскорбился заимствованием - нет, кражей! - но клубень ничего не украл, это и был Арнольд с полным правом на авторские автоматизмы.

Грудь у клубня набухла.

- Ты не станешь возражать против платья? - осведомился Арнольд. - В каждом мужчине скрывается женщина. Мне давно хотелось сделать поблажку своей.

- Не стану возражать, - пропел клубень.

У него был неприятный голос, не женский и не мужской.

- А молока дашь?

- А ты?

- Надо же! - поразился Арнольд. - Еще не дебил, а уже шутить!

- Дебил я, дебил, - оскалился клубень. В доказательство он привстал с демонстративным намерением опорожниться.

- Только попробуй! - взвыл Арнольд. - Не здесь! Не смей этого делать, придурок!

- Ладно, - послушно ответил тот и сел обратно.

«Еще сбежит, - обеспокоился Арнольд. - Вон, всюду пишут, что их уже много бегает, не отличишь. И скоро власть захватят. Вранье, конечно. Никто не позволит, а все же черт его знает».

Он решил проверить клубня на вшивость.

- Откуси себе палец и передай сюда, - приказал.

Дериват напрягся, переваривая команду. Он сунул в рот мизинец - самый маленький, отметил Арнольд. Неужели сокращает ущерб?

- Откуси все!

Клубень резко сжал челюсти, подставил здоровую ладонь и сплюнул. Протянул Арнольду.

- Брось на пол, не люблю их.

Пальцы глухо стукнулись о клеенку, которую Арнольд предусмотрительно подстелил.

- Мы отправимся в приличное место. Там собирается светское общество, это салон Вишневской. Я собираюсь представить тебя, отныне ты дебютант.

- Дебютантка, - неуверенно уточнил клубень.

- Оно самое, короче говоря, - кивнул Арнольд. - Я не просил меня поправлять. Еще раз так сделаешь, и я распоряжусь присобачить тебе болевой анализатор. Знаешь, что это такое?

- Понятия не имею.

- «Понятия не имею», - передразнил Арнольд. - Экие обороты! Не уверен, что столь быстрое развитие пойдет тебя на пользу. Придется забрать у тебя немного мозгов. У меня для такого случая припасен горошек.

4

Салон Вишневской был первой ступенькой на пути в высший свет. Таких винтовых лестниц насчитывалось немало, и все они, как положено, к вершине становились узкими и крутыми. Арнольду, как только он освоился в новом служебном кабинете, выдали именной сертификат на десять визитов.

Делать оные полагалось пешком, сколько бы ни шагать. На променадах щеголяли клубнями. Стебли превращались в поводки, и рядом со знатью семенили, топали, скакали и ковыляли Дериваты разного уровня. Чаще всего это бывали если не полные двойники, то подобия - иной раз весьма отдаленные, ближе к животным, а то и вовсе причудливые, словно с другой планеты, но обязательно хоть чем-то, самой малостью похожие на хозяев.

По бульварам вышагивали господа - кто фланировал, а кто дефилировал; знакомые останавливались и заводили приятные беседы, а их клубни общались между собой: переталкивались, кривлялись, обнюхивали друг дружку, покусывали, обменивались шутками и тычками в зависимости от развитости. У самых состоятельных они вступали в дискуссии, обсуждая новости политики и культуры. Случалось и передраться.

До Вишневской Арнольду было полчаса быстрого хода. Салон располагался в обшарпанном переулке с кое-как подлатанными старинными домиками, жилье здесь стоило дорого, а жильцы претендовали на духовное родство с былым дворянством. Припарковаться было негде, лакированные автомобили-гробы стояли вплотную. Казалось, что в старый драный чулок натолкали огромных колючих бриллиантов с крутыми яйцами Фаберже. Это было тем более странно, что приходили туда, как уже сказано, на своих двоих.

Арнольд вел клубня в поводу. Стебель, упрятанный в натуральную меховую муфту, искрился свежим снежком. Дериват был в дохе и дамской шляпке набекрень, обут же в новенькие валенки; сам Арнольд упаковался в бобры и обзавелся тростью с набалдашником в виде головного мозга, который был выполнен из слоновой кости со всем изяществом и как бы продолжался в спинной, саму трость. Поигрывая ею и сшибая с кустов снежные шапки, Арнольд достиг перекрестка, где его остановил жандарм. Коп, закованный в броню, напоминал огромного инопланетного муравья.

- Так что митинг, уважаемый, пройдите стороной, - распорядился он в вычурной архаичной манере.

Арнольд приподнялся на цыпочки и заглянул ему через плечо. За черным оцеплением в сквере колыхалась небольшая толпа. Торчали разноцветные флаги. Автозаков и снегоуборочной техники было больше. Невидимый оратор гремел в мегафон:

- Есть ли у них душа? Можно спорить сколько угодно, но их матери - это наши матери! Это ваши матери! И ваши отцы! Вы скажете - чан, а я вам отвечу, что и сами вы немногим отличаетесь от пшенной каши в наших печальных реалиях!

Раздались аплодисменты и возгласы: «Да!»

Арнольд покосился на клубня, и тот жеманно, как у него уже получалось, улыбнулся. Арнольд порылся за пазухой и вынул пригласительный билет, отпечатанный на золотой бумаге.

- К Вишневской, - сказал он коротко.

Муравей нехотя глянул, подумал.

- Только живо, - буркнул он. - Сейчас начнется спецоперация, и ваших претензий никто не примет. Бегом, пока по жопе не настучали!

Повторять не пришлось. Арнольд дернул стебель, и они с Дериватом затрусили по наледи, стараясь держаться подальше от зданий с кинжальными сосульками.

Мегафон же не унимался:

- В резолюции нашего митинга будет требование немедленного запрета