По линии матери - Александр Снегирев

документе сообщается о желании вступить в брак и просьбе выдать “необходимое для сей цели свидетельство”. Ниже на прошении резолюция: “К разрешению вступления в брак препятствий не встречаю” и подпись “инспектор Н. Бояновский”. Судя по всему, это Николай Игнатьевич Бояновский, которого мы ещё встретим. В ответе на прошение небрежным почерком написано, что препятствий для бракосочетания нет, жених холост. Согласно выписке из метрической книги, брак был заключён тем же летом: 24 июля Владимир Иванович, двадцати девяти лет от роду, взял в жёны уже упомянутую девицу, дочь умершего коллежского асессора Юлию Александровну Петрову, двадцати пяти лет. Для обоих этот брак был первым.

Место помощника делопроизводителя 3-го разряда сменилось должностью делопроизводителя 1-го разряда в чине коллежского асессора. По военной линии Владимир Иванович не двигается, оставаясь ратником ополчения второго разряда, в походах против неприятеля участия не принимает. К моменту рождения в 1907 году второго сына Вячеслава Владимир Иванович уже контролёр Уфимского отделения Госбанка и коллежский асессор. 17 сентября 1909 года получает предложение возглавить Одесскую контору банка. По такому случаю причитаются “прогонные деньги” на переезд 243 рубля 84 копейки на 4 лошадях по 7-му классу. 29 сентября Владимир Иванович отправляет в Уфу телеграмму: “Всею душою благодарю Вас за несомненное участие в назначении в Одессу”. Следом летит вторая телеграмма: “Почтительнейше прошу Ваше Превосходительство принять мою глубокую благодарность за назначение в Одессу. Приложу все старания, чтобы оправдать Ваше доверие. Вавресюк”. Каким благодетелям эти телеграммы адресованы, остаётся только гадать. С 23 сентября 1909 года Владимир Иванович – директор Одесской конторы Государственного банка. 8 декабря 1912 года министр финансов Алексей Владимирович Коншин утвердил ему оклад, как у Подставина во Владивостоке, – четыре тысячи рублей.

Ежегодно Владимир Иванович ходатайствует об отпуске, форма обращения в этих рутинных прошениях заслуживает внимания: “…имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство”. 22 марта 1912 года Владимир Иванович покорнейше просит двухмесячный отпуск, “необходимый для поправления здоровья”. 1 июня того же года он получает отпуск и очередное повышение – Владимира Ивановича производят из надворных советников в советники коллежские, а ещё он получает перевод в другой город, тоже на О. С 1 января 1913 года Владимир Иванович назначается управляющим Оренбургским отделением Государственного банка Российской империи. Оклад прежний.

Переезд из приморской О. в степной О. не показался подарком ни Владимиру Ивановичу, ни его супруге. 20 января 1916 года он отправляет в Госбанк телеграмму:

Владимир Вавресюк с женой Юлией Александровной и детьми Борисом, Еленой (стоит), Ольгой и Вячеславом. Уфа, 1909–1910 гг.

Ввиду большой семьи и наличности в Казани всех учебных заведений, вредности для жены климата Оренбурга, прошу содействия переводу меня в Казань.

19 апреля он снова телеграфирует:

Узнал о вакансии Управляющего в Саратове. Саратов устроил бы меня с детьми. Прошу Вашей помощи о переводе меня в Саратов.

Просьбы о переводе сыплются одна за другой.

24 апреля датировано письмо очередному “его превосходительству”, однофамильцу одной из будущих невесток Владимира Ивановича, Д.Т. Никитину, приведём здесь большую его часть.

Милостивый Государь Дмитрий Тимофеевич. Беру на себя смелость обратиться к Вашему Превосходительству с нижеследуюшей почтительнейшей просьбой. Почти с первых дней моего переезда в Оренбург из Одессы… начались постоянные систематические заболевания то жены, то детей (четверо). В течение трёх лет и четырёх месяцев в Оренбурге трудно указать момент, когда в моей семье не было бы больного. Это вызывало постоянный ропот, постоянные укоры со стороны жены (неохотно поехавшей в Оренбург) и постоянное настаивание её на ходатайстве о переводе. Жена совершенно изнервничалась и имеет нездоровый вид. Трудно работать при таких условиях, но я считал, что ранее истечения трёх лет я не имею права даже думать о переводе. В настоящее время я слышал об открытии вакансий, которые устраивали бы меня и позволяли работать более спокойно. Поэтому прошу Вас перевести меня из Оренбурга.

Ваш покорный слуга, В. Вавресюк

14 мая того же 1916 года к переписке подключается та самая изнервничавшаяся супруга Юлия Александровна. Пишет она знакомому нам Николаю Игнатьевичу Бояновскому:

Ваш чрезвычайно любезный и сочувствующий приём даёт мне смелость обратиться к Вам с повторной просьбой. Я долго не решалась беспокоить Вас, особенно против воли мужа, но обстоятельства сильнее меня. Мой муж думает, что можно лбом пробить медную доску, добиться чего-нибудь исключительно работой. Вы видели, в каком состоянии я нахожусь. В Оренбурге я сразу очутилась в палящих лучах солнца и облаках пыли и почувствовала себя ещё хуже. Три года малярия не мучила меня так сильно, а малокровие не давало себя чувствовать так остро, как теперь. С детьми тоже творится что-то неладное, какие-то странные мучительные лихорадки. Если к этому прибавить азиатский уклад жизни, то Ваше отзывчивое сердце, без сомнений, поймёт моё ужасное настроение. Оренбург стал мне ненавистен. Сделайте Божескую милость, помогите переводу нас из Оренбурга. Не откажите, заставьте быть бесконечно Вам благодарной.

“Бесконечно” Юлия Александровна написала через “з”, на паспортной книжке Владимира Ивановича стоит надпись “безсрочно”, орфографические правила с тех пор изменились.

В августе и октябре Владимира Ивановича дважды вызывают в Петроград. Что там происходило, не знаем, но следующее сохранившееся письмо датировано 4 августа 1917 года и отправлено снова из Оренбурга. Владимир Иванович пишет некоему глубокоуважаемому Афанасию Владимировичу. Владимир Иванович сообщает, что после отъезда Афанасия Владимировича жизнь отделения некоторое время продолжалась беспечно, “советы не тревожили нас”, но в конце июля некто Галицкий принялся распространять среди чиновников слухи, будто некое дело выиграно, кто-то скоро вернётся в Оренбург и Владимир Иванович будет переведён. Далее удаётся разобрать лишь фрагменты фраз: “очередная нелепость, поспособствовать назначению, впредь до окончательного решения, поддерживаемые слухи, перестал ходить на службу, взяли на военную службу, выселили из квартиры, обстоятельство встревожило чиновников отделения…” Всё это касается перипетий в коллективе отделения банка, с февраля живущего при новом правительстве. Есть и такой фрагмент: “Вы, вероятно, помните историю помощника бухгалтера Некрасова: под влиянием угрозы быть убитым мужем любовницы он покинул Оренбург и подал прошение о переводе в другое отделение банка. Сидит в Орле, хотя отпуск его кончился 29 июля. Оттуда бомбардирует меня телеграммами”. И немного о семье: “Жена моя с первого дня приезда в Оренбурге ноет, шлёт Вам свой искренний привет и наилучшие пожелания”. Нельзя не отметить, что бухгалтер Некрасов, в отличие от Вавресюка, нашёл-таки способ выбраться из Оренбурга.

Выбраться из Оренбурга Владимиру Ивановичу всё-таки в каком-то смысле удалось. Но не о таком переводе он мечтал. Второй том его личного дела открывается документом от 12 марта 1919 года. Владимир Иванович пишет управляющему Государственного банка:

Предписанная военной властью эвакуация правительственных, общественных и некоторых частных учреждений и лиц гор. Оренбурга была произведена почти в три дня. Это была не эвакуация, а беспорядочное бегство под