По линии матери - Александр Снегирев

натиском большевиков… <…> Все ценности Отделения были уложены в сундуки и запломбированы; были уложены в сундуки книги и дела текущего года, канцелярские материалы и др. <…> Утром 20 января я отправился на вокзал и здесь при помощи знакомств и связей подготовил всё для безопасной погрузки Отделения. Когда я вернулся и делал распоряжения о порядке отправления на вокзал, в отделение прибыл начальник военного округа генерал-майор Акулинин и, узнав, что в Отделении почти не имеется денег, просил меня возможно скорее отправиться в Омск, чтобы хлопотать об отпуске денег на военные нужды.

Иван Григорьевич Акулинин в дни встречи с Владимиром Ивановичем Вавресюком занимал пост главного начальника Оренбургского военного округа белого движения на Урале, в 1928 году посвящён в масонство, умер в 1944 году в Париже.

Вавресюк тем временем сообщает, что “часть ценностей, а именно серебро и медь, были отправлены в Троицк ещё в декабре 1918 года под наблюдением пом. бухгалтера Гремячкина при счётчике Хабовце”. Владимир Иванович не забывает упомянуть и о себе: “Категорически утверждаю, что только благодаря моему присутствию близ начальника военного округа удалось добиться распоряжения о срочном продвижении, без какового распоряжения слишком громоздкое Отделение, вероятно, не добралось бы до Троицка благополучно, наподобие других учреждений, бросивших под натиском большевиков часть своего багажа”.

Завершается это объёмное письмо так:

Я лично хорошо ознакомился с условиями, при которых происходила эвакуация, и особенно с грабительскими отношениями к эвакуированным со стороны населения этапного пути… о путешествиях Отделения я имею возможность дать не менее подробные и полные сведения, чем участники этого путешествия, и в то же время, несомненно, более беспристрастные… как имеющему постоянные сношения с властью, мне лучше, чем г. Михееву, известно положение и необходимость дальнейшей эвакуации Отделения. А так как необходима моя поездка в Омск для выяснения многих важных вопросов административного и операционного характера, в которых г. Михеев является или несведущим, или малоопытным, то я полагаю, что при моей поездке в Омск отдельная поездка г. Михеева только для того, чтобы, как он пишет в своём рапорте, доложить об обстоятельствах, сопровождавших эвакуацию Отделения, и о необходимости дальнейшей его эвакуации, является совершенно не нужной.

22 марта 1919 года Владимир Иванович письменно сообщает о краже бумажника. “Вчера, 21 марта 1919 года, на малороссийском концерте в военном театре (здание «Модерат») у меня похищен из кармана бумажник, в коем находилось выданное мне удостоверение Губфинотдела о том, что я состоял в составе ликвидационной комиссии по делам Госбанка. Ввиду чего покорнейше прошу войти и представиться в Губфинотделе и выдать мне новое удостоверение взамен утраченного. Заявление о похищении мною подано в Иркутскую милицию”. Нашёлся ли бумажник, не знаем, но 9 апреля 1919 года Владимир Иванович с женой и, видимо, детьми размещён в Омске. Указом министра финансов он утверждён в должности старшего инспектора Государственного банка, а приказом от 27 июня назначен уже директором отдела местных учреждений Госбанка. Министром в то время в том краю был Иван Адрианович Михайлов. Он способствовал приходу к власти Колчака и даже считался серым кардиналом колчаковского правительства, старался в условиях Гражданской войны проводить эффективную экономическую политику, в конце 1919 года эмигрировал в Китай, во время японской оккупации сотрудничал с японской военной миссией, в 1945-м был арестован Смершем, 30 августа 1946 года расстрелян в Москве.

Владимир Иванович Вавресюк

4 сентября 1919 года Владимира Ивановича командировали в Читу. При нём жена. В Омск вернулся тоже с женой. О таких ли поездках помышляла Юлия Александровна? Затем с ревизионными задачами Владимир Иванович перемещается в Иркутск. 2 февраля 1920 года подаёт прошение в канцелярию банка: “Покорнейше прошу выдать отдельную паспортную книжку на имя моей жены…” Уже 6 марта датирован документ, где среди прочих упомянут и Владимир Иванович Вавресюк. Документ подписан заведующим финансовым отделом губревкома Бисенеком и обязует сотрудников Государственного банка составить отчёт по сметным расходам с сентября 1919 года. Вольдемар Иванович Бисенек (Bisenieks) был арестован то ли в 1937-м, то ли в 1938-м и 6 сентября 1938 года расстрелян. Правнуком Вольдемара Ивановича является историк, политик, в 2022 году внесённый Минюстом Российской Федерации в список иноагентов, в 2023-м приговорённый к 25 годам лишения свободы по обвинению в государственной измене, а 1 августа 2024 года вышедший на свободу в рамках обмена заключёнными между Российской Федерацией и западными странами, Владимир Кара-Мурза.

На этом пожелтевшие, как водится, документы, сохранившие столько событий и дат из жизни Владимира Ивановича Вавресюка, почти заканчиваются. Книга записей о проживающих в Ленинграде в доме 25 по набережной реки Карповка, в квартире 20, за 1933–1941 годы сообщает, что Владимир Иванович и Юлия Александровна прибыли 1 ноября 1922 года из Харькова. “Харьков” написан без мягкого знака – Харков. Из домовой книги 1927–1928 годов узнаём, что Владимир Иванович занимает две комнаты и трудится заместителем главбуха в Ленинградском кровельном тресте, сын Вячеслав записан учащимся Ленинградского механического техникума, а дочь Ольга – счетоводом производственного союза. Ольга занимает одну комнату. Юлия Александровна записана домохозяйкой на иждивении мужа, отдельных комнат за ней не числится, её мечта о переезде из Оренбурга осуществилась.

Юлии Александровны не стало 23 июля 1940 года. Жену Владимир Иванович пережил чуть больше чем на год, а своего старшего сына Бориса, казнённого в 1938-м, почти на три года – Владимир Иванович умер 31 июля 1941 года. Совинформбюро в тот день сообщило, что “вражеские самолёты трижды пытались совершить налёт на Ленинград. Все попытки были отбиты зенитной артиллерией и нашими истребителями”.

Юлия Александровна Вавресюк (Петрова)

Юлия Александровна родилась в Санкт-Петербурге 15 июля 1877 года – в разгар Русско-турецкой войны в день временного отступления русских войск из городка Ловча в тридцати километрах от Плевны. Из метрической книги собора преподобного Сампсона Странноприимца, содержащей запись о браке Юлии Александровны, мы узнаём, что поручителями с её стороны выступили двое её однофамильцев, видимо, братьев: отставной губернский секретарь Александр Александрович Петров и студент Санкт-Петербургского императорского университета Сергей Александрович Петров. Другая метрическая книга, на этот раз Введенской церкви, сообщает о крещении дочери Елены, восприемницей уже не записана, а впечатана на машинке вдова коллежского асессора Пелагея Петровна Петрова. Причастность к усопшему коллежскому асессору и фамилия наводят на мысль, что Пелагея Петровна приходилась Юлии Александровне матерью.

Владимир и Юлия Вавресюки в советские годы

При крещении сына Бориса восприемниками выступили уже знакомый нам Александр Александрович и жена потомственного дворянина Клавдия Александровна Орлицкая. Если это сестра Юлии Александровны, то у их родителей явно была склонность наделять дочерей древнеримскими именами. Про Клавдию Александровну известно, что родилась она в 1878 году, а умерла в блокадном августе 1942-го. Проживала на набережной реки Карповки д. 28, кв. 12. Сейчас по этому адресу находится дом 1957 года постройки.

Выйдя замуж за банковского служащего, Юлия Александровна обрекла